Ну и что это за спектакль? То есть нет сомнений в том, что присутствующие и так не приняли бы отставки, но Маленков еще и продирижировал – на всякий случай, а то вдруг пленум пожалеет престарелого вождя, который «стар и бумаг не читает»?

Можно подумать, вождь подавал в отставку в первый раз. В 20‑е годы, например, он это делал, когда у него возникали какие-то конфликты и он хотел получить свободу рук. Ну так он ее получил. В Президиум ЦК на съезде было избрано 26 человек, которых назвал Сталин. Половина из них были партработники, половина – люди из промышленности, которые партийных на дух не переносили. Договориться между собой этот орган мог только под взглядом вождя. А внутри Президиума существовало еще Бюро Президиума ЦК, «узкое руководство». Поименно: Сталин, Берия, Маленков, Булганин, Хрущев. «Пятерка», как назвали ее позднее. А поскольку Сталин продолжал вести заседания Секретариата, этот орган тоже был послушен – после съезда-то…

Итак, на съезде Сталин полностью подчинил себе партию – на краткое время, потому что 5 марта Президиум ЦК был уменьшен до 10 человек. Вошли в него все те же члены сталинской команды, плюс Хрущев и два министра – Максим Сабуров[8] и Михаил Первухин[9], судя по биографии, люди Берии, промышленники. Но вот зачем это было сделано?

Зимой 1952/53 года Сталин мало появлялся в Кремле. «Старел…» – впоследствии, качая головами, говорили соратники, намекая, что вождь в последний год жизни отошел от дел. Ну да, старел, никто с годами не молодеет, но ведь в маразм-то не впадал, нет об этом свидетельств, даже Хрущев не решился такое написать, лишь намекал понемножку. Серго Берия пишет, что в 1952 году он видел Сталина раз пятнадцать – даже он, далеко не входивший в «близкий круг» – в том числе и на заседаниях Политбюро по военно-техническим вопросам, и далеко не в качестве «свадебного генерала». Так что вождь и не думал отходить от дел. Просто дела изменились. Например, он активно участвовал в написании первого учебника политэкономии социализма. Вернулся к изучению истории войны. Наверняка было и еще что-то – например, скинув с рук управление вышедшей на ровную дорогу страной, заняться стратегическим планированием…

(На самом-то деле у Сталина были серьезные причины особо не показываться на людях. После 17 февраля он вообще не приезжал в Кремль, почему, о том еще будет речь. И это та причина, по которой в феврале надо было закончить план реформ – потому что с этого момента жизнь вождя висела на волоске, и рисковать страной он не мог. А еще – надо было начинать действовать. Но об этом – потом…)

Итак, Сталин сидел на даче, там у него был и кабинет, и зал заседаний, и туда к нему постоянно ездили четверо из государственной верхушки: Маленков, Берия, Хрущев и Булганин. Они все время о чем-то совещались. Молотов, Каганович, Ворошилов к тому времени от самой верхушки были отставлены, но продолжали оставаться на олимпе, вроде бы в запасе.

Совещалась «пятерка» помногу. Хрущев в своих мемуарах неявно внушает мысль, что занимались они в основном застольями и «общением» – но позвольте все-таки не поверить. Есть много данных, свидетельствующих о том, что Сталин явно готовил какие-то кардинальные преобразования в государстве. Потому-то и справились 5 марта 1953 года с новыми назначениями за сорок минут, что все было готово. С той разницей, что вождь не ушел в отставку, а покинул этот свет.

Итак, роли Хрущева, Маленкова и прочей партийной верхушки понятны. А какова была роль Берии в новом властном раскладе?

По большевистской традиции, начатой еще Лениным, основным в государстве считался пост председателя Совнаркома. Потом Сталин своей могучей харизмой смешал все карты. Одно время он вообще не занимал значимых должностей, будучи одним из секретарей ЦК, но при этом ни у кого не возникало сомнений, кто является главой государства. А кто был им в 1953 году?

На пленуме ЦК им недвусмысленно называли Маленкова – «преемник товарища Сталина». Мог ли он быть главой государства?

Вот как отзывался о Маленкове Молотов:

«Маленков – очень хороший исполнитель, “телефонщик”, как мы его называли, он всегда сидел на телефоне: где что узнать, пробить, это он умел. По организационно-административным делам, кадры перераспределить – это Маленков. Передать указания на места, договориться по всем вопросам. Он нажимал – оперативная работа. Очень активный, живой, обходительный. В главных вопросах отмалчивался. Но он никогда не руководил ни одной парторганизацией, в отличие от Хрущева, который был и в Москве, и на Украине…»

Вспоминают, что Маленков был мягкий, деликатный человек, однако за этими качествами прятался цепкий и холодный ум. Но годился ли он на роль Первого в государстве? Едва ли. В первую очередь потому, что всегда был партийным функционером и никогда ничем по-настоящему не управлял. Почему именно он? Другого не было?

Итак, ответ на вопрос, заданный в заголовке, должен звучать так: в 1953 году главой государства (не считая, разумеется, председателя Президиума Верховного Совета товарища Ворошилова) был председатель Совета Министров товарищ Маленков. Ну что ж, тогда зададим аналогичный вопрос: а кто в 1937 году был главой государства (не считая товарища Калинина)? И дадим аналогичный ответ: председатель Совета народных комиссаров товарищ Молотов. А что, не так, что ли?

В криминалистике есть понятие «почерка». Почему никто не допускает, что нечто подобное может быть и в политике?

Чем странен расклад 1953 года? Ролью в нем Маленкова. С самого начала своей карьеры Георгий Максимилианович был деятелем партийным. Нет, он совершал кратковременные экскурсы в промышленность, но ненадолго и неуспешно. Почему в новом правительстве главным по партии стал не он, а Хрущев?

Когда Никита Сергеевич в воспоминаниях говорит по отношению к окружению вождя «мы» – он таки преувеличивает. Он перед войной слетел с секретарей Московского комитета на должность первого на Украине, в войну был всего-навсего членом Военного совета фронта, потом снова вернулся на Украину и лишь в 1949 году материализовался в Москве, снова на должности первого секретаря обкома и по совместительству секретаря ЦК. Явно неровня остальным: те были крупными деятелями еще в 30‑е годы и оставались таковыми во время войны. Берия, Молотов, Маленков – вообще члены ГКО. Хрущев стал главным по партии явно по той причине, что этого не мог сделать Маленков. Последний же весной 1953 года вообще демонстративно вышел из секретарей ЦК, чтобы не связывать своей персоной государство с партией. Сталин мог совмещать эти посты, а Маленков – нет. Почему?

Хотя и главой государства он вряд ли мог быть, не тот характер – максимум вести заседания Совмина. А кто им был? Если по Марксу: экономика – базис, все остальное – надстройки. У Сталина, при всех его многогранных талантах, основным была все же не партработа…

Впервые Берия показал себя на ниве государственного управления еще в 30‑е годы, когда за несколько лет вывел отсталую национальную окраину в число богатейших республик Советского Союза. Причем не за счет дотаций из Москвы, а благодаря тому, что он умел руководить экономикой, не получать деньги из госбюджета, а зарабатывать. Время шло, он набирался опыта, двигался по карьерной лестнице, решал все новые задачи – сперва на грани возможного, потом за гранью (вроде организации военной промышленности СССР после начала войны). Уже в июне 1941 года он вошел в состав Государственного Комитета Обороны, а в мае 1944‑го стал председателем Оперативного бюро ГКО, то есть вполне официально являлся вторым лицом в государстве.

После войны Оперативное бюро ГКО трансформировалось в Оперативное бюро Совета Министров, потом в Бюро Совмина. И до 1950 года данным органом руководил Берия. В зоне его влияния была вся работа по управлению экономикой, спецкомитеты (новые разработки в оборонной промышленности). Вне сферы его ответственности оставались лишь МГБ, работу которого курировал лично Сталин (кто занимался МВД – непонятно, может статься, что и Берия), МИД и армия – дела, к которым он никогда касательства не имел. По сути, Сталин и Берия поделили между собой власть в стране, при этом Сталин, естественно, приглядывал за бериевской половиной.