Серия «Ветер истории»

© Прудникова Е.А., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

В два часа дня в танковой дивизии – обед. Если, конечно, нет войны. Но если нет войны, то в 14.00 личный состав рассаживается с мисками на травке или за столами в столовой – как получится. И вот в это самое время командиру танкового соединения звонит министр обороны и, ничего не объясняя, приказывает: срочно поднимать по тревоге три танковых полка, остальные содержать в резерве в полной боевой готовности, загружаться боеприпасами под самую завязку и войти в столицу. Три полка – это около трехсот танков.

Один полк стал на господствующей над столицей высоте, приготовившись к обстрелу, другой перекрыл подступы, третий – взял под контроль вокзал, почту, телефон, резиденцию правительства.

В то же время и такие же действия по приказу того же министра обороны произвела мотострелковая дивизия. Соединение реактивных бомбардировщиков получило приказ – приготовиться бомбить резиденцию правительства, находящуюся в центре столицы. Единственный, кто отказался выполнить приказ, – начальник этого соединения, который объяснил, что если он отбомбится по правительственной резиденции, то заодно снесет и город. После этого от него отстали. Но две другие авиадивизии были все же изготовлены к бою. На самолеты установили вооружение для стрельбы по наземным целям.

Базировавшийся неподалеку от столицы артиллерийский полк, наоборот, получил задание развернуть батареи на огневых позициях и изготовиться к стрельбе по воздушным целям. На выезде на шоссе им перекрыла дорогу мчащаяся к столице колонна танков.

Что это? Где это?

Происходило это, допустим, в некоей условной стране, в условное время, во второй половине ХХ века. Если очистить эту историю от конкретных имен и дат, изложить ее «условно», обнажив голые факты, то современному человеку с его наметанным глазом совершенно ясно, что перед нами – сценарий государственного переворота. Либо сценарий подавления государственного переворота. В «банановых республиках» такое происходит сплошь и рядом.

Но нет, это не Латинская Америка. Это Москва. 26 июня 1953 года. Арест Берии, приход к власти Хрущева. Переворот – контрпереворот. Плюс – минус. Передел власти после смерти вождя. Обычное дело.

А это точно так?

Этот год в советской истории справедливо считается переломным. 5 марта 1953 года умер Сталин. Первое время после смерти сильного правителя – самое опасное для остающихся и для страны. Ожидали, что в СССР начнется борьба за власть – и она таки была, хотя и оказалась очень странной. После ухода Ленина страну лихорадило аж до 1927 года, а тут все решалось за три месяца: кремлевская верхушка исторгла из себя и уничтожила Лаврентия Берию, после чего сплотилась и повела страну к светлому будущему.

Правда, новый вождь оказался слишком эксцентричным и экономически малограмотным, хотя за власть держался крепко. Его попытались снять в 1957 году – не вышло. Вторая попытка, в 1964 году, оказалась удачной – престарелого Хрущева таки выперли с олимпа. Но его не арестовывали, отправили на дачу сажать огурцы и снова повели страну к светлому будущему. Хотя хрущевское правление – это уже другая история.

На первый взгляд все получается логично и понятно. Но уже на второй видишь, что эта песенка так просто не поется. Во-первых, Берии не дали времени показать себя. Вся его «воля и власть» – чуть больше трех месяцев. Он ничего не успел. Не достал всех, как Хрущев, не вел страну от одной ямы к другой, не баловался неуемными авантюрами. Во-вторых, его не отправили на дачу, а убили быстро и безжалостно. Вот и вопрос: что он такого натворил? Нет, наиболее вероятному противнику, как и менее вероятным, человек, создавший из ничего мощнейший оборонный комплекс, был поперек горла, но советским-то лидерам он чем не угодил? Ведь делить вчерашним соратникам было нечего.

С чего они вдруг сцепились? Хрущев никогда не рвался в Совет Министров, Берию не интересовали партийные дела, Булганину ни на что не сдалась дипломатия, а Молотову – армия. Когда Ленин заболел и отошел от дел, что-то никто из его соратников в вожди не рвался. Троцкий? Так он хотел бороться и критиковать, а не управлять страной, остальные и того не хотели. В конце концов спихнули власть на Сталина и успокоились, занялись политикой и партийными интригами. А нынче какая муха покусала советскую верхушку, что они принялись танки по улицам гонять?

Нет, разногласия у них были, не без того. Но нельзя же всерьез считать, что требование к партийному аппарату вновь присоединенных областей (Западная Украина и Прибалтика) знать местные языки, поскольку тамошнее население в массе своей по-русски не говорило, – что это требование оказалось для партийных сердец таким уж нестерпимым. Или что они хотели порешить друг друга из-за строительства социализма в Германии. Даже и не смешно.

На поверку оказалось, что борьба была, и еще какая – смертельная. Но вот мотив ее совершенно непонятен. Группировки во власти имелись – однако не антагонистические, все их противоречия решались аппаратными методами. У Хрущева даже «теневого кабинета» не было – как стояло у власти сталинское Политбюро, так оно там и осталось, почистили только органы. Более того, пришедшая к власти команда так и не смогла найти путного председателя Совета Министров, экономику стало валять во все стороны, кончилось все тем, что Советский Союз начал продавать нефть и ввозить зерно…

Если бы к власти пришли молодые да борзые, вроде того же Алексея Кузнецова (ленинградского), от него можно было ожидать резких шагов. Ну, погорячился, взял власть, не справился – с кем не бывает… Хрущев, конечно, любил косить под дурачка, но дурачков в сталинском Политбюро не было, их там не держали. Ну да ладно, Хрущев – а остальные? Поседевшие на высоких постах партийные волки, которые знали о власти все, – им-то какая вожжа попала под хвост? Чего мы не знаем?

И для начала неплохо бы ответить на первый вопрос: что представляла собой власть в СССР после смерти Сталина?

Самая распространенная версия, запущенная в обращение с подачи Хрущева, – престарелый вождь судорожно цеплялся за свою власть и просто не мог оставить преемника, ибо пребывал в страхе, что тот его скинет. С другой стороны, иногда из глубин исторической науки всплывает какое-нибудь имя – например, заместителя председателя Совета Министров Пантелеймона Пономаренко. Почему Пономаренко? Бывший министр заготовок, ничем не выделявшийся среди других таких же министров? Кому из историков и чем он понравился – неизвестно, поэтому ответ может быть один: а потому что! Называют Кузнецова, Вознесенского… но если так, почему вождь позволил их расстрелять? А потому что интриги… А почему интриги? А потому что Берия… А почему Берия? А потому что злодей!

Ну и так далее… В общем, кто остался наверху, тот и остался. И все, конечно же, рвались к власти – ведь наверху все рвутся к власти, каждый второй, пятый… двенадцатый просто мечтает стать первым. Почему? Это же общеизвестно, иначе не может быть, потому что не может быть никогда!