Бандиты переглянулись, сразу забыв про яблоки и свой предыдущий улов.

— Ты шутишь? — недоверчиво хмыкнул второй. — В этой-то дыре? Откуда здесь взяться валинорке? Может, просто местная девка с удачной моськой?

— Я сам своим глазам не поверил, чуть шею не свернул, пока пялился, — голос Грейдера дрогнул от возбуждения. — Но у нее тот самый точеный профиль. Я же часто бывал на севере. Говорю тебе! Истинная валинорка, я таких сто лет не видел! Беженка, наверное. Аристократка или кто-то в этом роде, кто потерял свои земли и вынужден скитаться по Серой зоне. Но вы бы видели ее! Глаза глубокие, ясные, золотые волосы, лицо — всё породистое, чистая кровь. Южные шейхи за нее столько золота отвалят — мы купаться в нем будем! Хватит, чтобы купить собственный галеон и забыть про эту работорговлю навсегда!

В глазах подельников мгновенно вспыхнул алчный, лихорадочный блеск. Перспектива заработать целое состояние одним ударом опьяняла почище крепкого эля.

— Ну, тогда надо проследить за ней, что ли? — деловито предложил первый, уже поглаживая рукоять дубинки на поясе. — Выяснить, где она живет, да кто ее охраняет… Не могла же такая птичка летать совсем без присмотра.

— Да никто ее толком не охраняет, — отмахнулся Грейдер, хотя инстинктивно потер запястье, на котором всё еще ныл и наливался багровым синяком след от стальной хватки того жуткого парня. — С ней только один щеголь. Физик, конечно, дерзкий, но мы его втроем раскатаем как нечего делать, если грамотно навалимся со спины. Надо только по-тихому поспрашивать местных, кто они такие и где живут. Порыщем по округе, кинем десяток серебряных лавочникам — всё равно окупится с лихвой. И кто-нибудь один остаётся следить за воротами. Если выедут — свистнет, и догоняем.

На базаре мы закупились знатно. В повозку отправились не только свежие овощи, зелень и пара головок сыра, но и докупленная озимая рожь. А заодно мы взяли несколько тяжелых мешков с зерновыми добавками — как-никак, скоро мы заберем у Бира коров, а ведь эти животные изморены и голодны, так что их придется откармливать.

Мы с Кирой выехали за ворота Сонмища. Дорожка мерно цокала копытами по тракту. Контролировать лошадь не было нужды: я держал вожжи в одной руке чисто для вида, расслабленно откинувшись на козлах и обдумывая перспективы нашего разрастающегося хозяйства.

Вскоре впереди показалась старая мельница — тот самый ориентир, о котором говорил кузнец. За ней обнаружился широкий поворот. Не откладывая дела в долгий ящик, я свернул к владениям барона Корфа.

Массивные кованые ворота поместья были распахнуты настежь, но проехать просто так нам не дали. Едва повозка поравнялась со столбами, как из приземистой каменной сторожки вышел дозорный.

Из-за главного дома, прячущегося за высокими деревьями, доносились приглушенные звуки веселья, женский смех и звон бокалов.

— Кто такие? — вежливо спросил стражник.

— Артур Горд, — спокойно представился я. — Приехал к барону Корфу по-соседски.

При слове «по-соседски» стражник мгновенно подобрался и стал предельно вежливым, сообразив, что соседом барона может быть только благородный. Дозорный мазнул по мне уважительным взглядом, затем посмотрел на Дорожку с ее человеческими глазами. И тут же ощутимо содрогнулся. Мертвая лошадь — это мертвая лошадь, и любой человек с мало-мальски развитым чутьем рядом с ней чувствует себя неуютно.

Стражник поспешно отвел взгляд от моей кобылы. — Ждите здесь, господин дворянин, — учтиво произнес он.

— Сами понимаете, порядок такой. Никого без доклада пускать не велено.

— Ничего страшного, мы не торопимся, — пожал я плечами.

Ждать пришлось недолго. Вскоре дозорный вернулся, а следом за ним семенил вышколенный слуга в ливрее.

— Господин дворянин, прошу за мной, — поклонился слуга. — И вы, госпожа.

Оставив повозку у сторожки, мы пошли за провожатым. Обогнув массивный особняк, мы вышли на задний двор и оказались в роскошном саду. Аккуратная светлая плитка, подстриженные кусты, а в центре — просторная открытая беседка. За длинным столом собралось приличное общество.

Мое появление не осталось незамеченным. Двое неизвестных мне дворян уставились на меня с явным интересом. А вот еще один сверлил меня тяжелым, подозрительным и откровенно недоброжелательным взглядом. Рядом с мужчинами чинно сидели их разодетые супруги.

Во главе стола восседал молодой, цветущий мужчина с щеголеватыми бакенбардами. Завидев меня, он просиял и радостно поднялся навстречу:

— О, сосед! Голубчик! Господин Артур, как я рад, что вы заглянули! И как вовремя! У нас тут, так сказать, небольшая дружеская посиделка.

— Я не помешал, господин барон? — вежливо поинтересовался я.

— Нет, ни в коем случае! — замахал руками Корф. — Вы ведь спасли моих людей! Как вы можете помешть⁈

Он радушно обвел стол рукой, переходя к знакомству:

— Позвольте представить моих гостей! Барон Джордж Рокотов с супругой Амалией. Барон Освальд Дресс с супругой Беатрисой. И наши добрые друзья — барон Кристиан Вонг и виконт Жан Леру с их супругами, Изабеллой и Катариной.

Я вежливо кивнул собравшимся, мельком отметив, как напрягся при моем имени Рокотов — тот самый, что смотрел на меня волком.

— Позвольте и мне представить мою спутницу, — ответил я. — Госпожа Кира.

Фамилию я называть не стал. Впрочем, никто из благородного собрания этому не удивился. Раз без фамилии — значит, простолюдинка. Особого интереса как личность она не вызвала, чего нельзя было сказать о ее внешности. Дворяне мужского пола откровенно, хоть и стараясь делать это незаметно, прошлись взглядами по ее точеной фигуре в легком платьице. Судя по масляным взглядам, они приняли ее за ту, кем она не являлась — за мою содержанку.

— Господин Артур, присаживайтесь со своей спутницей! — засуетился Корф, указывая на два пустых стула. — Сейчас как раз подадут жареного гуся с яблоками!

«Похоже, придется задержаться», — мысленно вздохнул я. Наоборот, я был рад возможности изучить и Дресса, и Рокотова.

Мы с Кирой заняли предложенные места. Стол ломился от яств и дорогих вин. Напротив нас оказалась жена Рокотова, Амалия. Она смерила Киру долгим, оценивающим взглядом и с легким, изящным пренебрежением произнесла:

— Как вы отлично выглядите, милочка. Какой у вас… ровный загар.

Это была тонкая шпилька. Жены благородных нещадно белили свои лица, прячась от солнца под кружевными зонтиками. Загар в их кругах считался уделом крестьянок и батрачек.

Но Кира и бровью не повела.

— Благодарю вас, госпожа баронесса, — кротко, но с легкой сталью в голосе ответила она. — Свежий воздух и активный образ жизни действительно творят чудеса. Рекомендую попробовать — это разгоняет кровь и придает лицу здоровый румянец куда лучше любых столичных белил.

Жена Рокотова сухо поджала губы и отвернулась к своему бокалу.

Я же в это время внимательно наблюдал за баронами Дрессом и Рокотовым. Эти двое сидели рядом. Они выглядели настороженными, словно два хищника в одной клетке, но при этом явно о чем-то договорились до моего прихода. Я выцепил их тихий шепот сквозь застольный гул.

Дресс, едва заметно наклонившись к соседу, тихо произнес: — Значит, мы с вами договорились, Рокотов. Вы скажете патрульной страже, что всё это было лишь неудачной шуткой и розыгрышем.

Джордж Рокотов желваками поиграл на скулах, но всё же коротко кивнул: — Да. Конечно.

Нетрудно было догадаться, что речь идет о том письме, которое Комар подкинул страже. Видимо, Дресс всё-таки договорился с Рокотовым, чтобы выставить это перед патрульной стражей как глупый розыгрыш и замять официальное расследование. Что с этой информацией делать, я решу позже. Пока же было куда важнее оценить расстановку сил за столом. Похоже, за минувшие часы эти двое успели не только разругаться, но и найти общий интерес.

Рокотов сверлил меня взглядом, полным нескрываемой враждебности. Барон Дресс, напротив, разглядывал меня с откровенным, расчетливым интересом. При этом сам Рокотов поглядывал на Дресса как-то пришибленно и заискивающе — сразу становилось ясно, кто из них двоих реальная власть в этих краях, а кто так, на подхвате. Дресс был явно намного влиятельнее.