Он утешительно похлопал её по спине, хотя в душе думал: Что теперь?

Глава 23

ДОЛГИЙ ПУТЬ НАВЕРХ

Ника думала, что они с Попаем остались в комнате одни, пока не заметила движение в тёмном углу.

Из тени вышел Денни.

Попай отстранился от неё и нацелил на него пистолет.

— Нет! — воскликнула она, схватив его за руку. — Не стреляй в него! С ним всё в порядке.

Попай сердито посмотрел на неё. — В порядке? Это один из них, Скутер.

— Нет, не один из них. То есть, да, он один из них. Но он ещё и наполовину человек.

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь?

Она покачала головой. Объяснять всё это прямо сейчас было слишком сложно. — Просто не стреляй в него. Он не представляет угрозы. Обещаю.

— А что с этой униформой?

- Я же сказала, он наполовину человек. Может, он это понимает и любит одеваться как мы, я не знаю. Но поверь мне, Папи. С ним всё в порядке.

Попай колебался, потом опустил пистолет. - К счастью для него, пистолет всё равно не заряжен.

- Что? — испуганно воскликнула она.

- Я выпустил последний патрон в человека-птицу. Пистолет бесполезен.

- Как же мы тогда отсюда выберемся?

- Очевидно, не этим путем, — сказал он, глядя на освещённый факелами туннель, ведущий обратно в пещеру.

Её охватила паника. - Мы застряли?

- Зависит от того, — ответил он, — ведёт ли тот туннель отсюда наружу или нет.

Ника прищурилась, глядя в сторону, на которую он указывал.

За костром она разглядела небольшое отверстие в скальной стене, лишь чуть темнее окружающих его теней. - Я туда не залезу! Оно крошечное!

- У нас нет выбора, Скутер. Если мы вернёмся в пещеру, нам конец.

- Они боятся пистолета. Они не знают, что в нём кончились патроны.

Может, тебе даже не придётся стрелять. Просто помаши им. У Ланы был камень… О, нет.Лана Дао. Мы не можем её бросить!

Попай нахмурился. - Кто?

- Они держат здесь в плену ещё двух женщин. Профессора университета и аспирантку.

- Я их не видел.

- Они в туннеле высоко в пещере. - Мы не можем их бросить, Папи. Они обе сошли с ума, но мы не можем их оставить.

- Мы ничего не можем для них сделать, Скутер. Нам нужно уходить. Эти гоминины рано или поздно наберутся смелости вернуться сюда.

- Гоминины?

- Эти существа.

- Они — Денизавры.

- Что, черт возьми, такое Денизавр?

- Похожи на неандертальцев.

Попай презрительно фыркнул. - Это гоминины.

Ника представила себе этих бедных женщин, сидящих в темноте, и имеющих в качестве компании только друг друга. - Мы не можем их бросить, — упрямо повторила она.

- Нет, можем, — резко ответил он. - Я не буду с тобой спорить. Позже мы пошлем за ними помощь. - Он поднял свой нож, лежавший рядом с телом Джорджа, и подошел к небольшому отверстию в стене. Он оглянулся на нее. - Черт возьми, Скутер, иди сюда.

Ника знала, что дедушка прав. Если бы им удалось вернуться в тюремную камеру, не попав под руку племени Денизавров (во время восхождения по скале они стали бы ужасно легкой мишенью), кто мог гарантировать, что Лана Дао и девочка добровольно пойдут с ними? Они были настолько подавлены, что, возможно, обе предпочли бы остаться на месте, чем рисковать опасным побегом.

С неохотой Ника присоединилась к Попаю. Он достал фонарик из пояса своих

брюк и включил его. Присев на корточки перед туннелем размером с собаку, он направил луч света в углубление и сказал: - Вьетконговцы всегда рыли запасные выходы, чтобы не оказаться в ловушке под землёй. Надеюсь, это один из них.

- А если нет?

- Я не видел других туннелей. И сомневаюсь, что в том, где тебя держали, был выход.

Она спросила: - «Если я застряну?

- Не застрянешь. Куда пролезу я, туда пролезешь и ты.

Лежа на животе, Попай с помощью локтей затащил себя в отверстие, которое было едва достаточно широким, чтобы пропустить его плечи. Когда его ботинки исчезли из виду, Ника оглянулась на Денни, который стоял рядом с тлеющим костром, обняв себя за плечи. Она помахала ему на прощание. Он не повторил этот жест; он просто смотрел на неё с нечитаемым выражением лица.

Ника опустилась на живот и последовала за дедушкой в неизвестность.

∆∆∆

Туннель был слишком узким, чтобы она могла ползти на руках и коленях, поэтому вместо этого она опиралась на предплечья и пальцы ног, подобно тому, как курсант преодолевает полосу препятствий в учебном лагере.

Там не было полной темноты; часть света от фонарика Попая просачивалась вокруг него, когда он двигался впереди. Но даже так это было удушающе и ужасающе. Разваливающиеся стены и потолок лишь изредка касались её спины и плеч, словно застенчивый кавалер, но они всегда были здесь, всегда в нескольких дюймах от неё, удерживая непостижимый вес земли и камней, который мог раздавить её в любой момент.

Ника не хотела думать ни об этом, ни о возможности застрять, ни о том, что она может оказаться в тупике, ни о дюжине других худших сценариев — но это были единственные вещи, о которых она могла думать. Её разум работал на пределе, и она не могла его выключить. Поэтому она прибегла к трюку, который часто использовала в тюрьме, чтобы скоротать однообразные часы каждого дня: она вернулась в детство и воссоздала воспоминания, которые, как ей казалось, давно были забыты.

Первое, что пришло ей на ум, — это день рождения в «Chuck E.

Чиз. Она попыталась вспомнить друзей, которых пригласила, и обнаружила, что легче вспомнить тех, кого не пригласила. Еду, которую они ели (пиццу, куриные крылышки и корзинки с картошкой фри); игры, в которые они играли («Ударь крота, - Ски-бол» и автоматы с «клешней») ; подарки, которые она распаковывала (единственный пришедший мальчик подарил ей набор машинок «Hot Wheels»), сувенирные пакеты, разданные в конце вечеринки (она обменяла несколько наклеек «почеши и понюхай» со своей лучшей подругой на полоску временных татуировок, которыми обклеила себе всё лицо).

И, конечно же, аниматронная группа «Pizza Time Theatre Band» с самим Большим Сыром на вокале, курицей на бэк-вокале, фиолетовым монстром за клавишами и каким-то собачьим гитаристом.

Ника продолжала вспоминать, наполняя голову воспоминаниями о Хэллоуине, когда она нарядилась русалкой (и отдала Попаю все коробки изюма из своего запаса конфет); о Пасхе, когда она устроила истерику, потому что не могла найти свою пасхальную корзинку (это была её собственная вина, так как она жадно собирала следы шоколадных яиц, разбросанных по всему дому, не осознавая, что один из них привёл бы её к корзинке)

; и о том Рождестве, когда под ёлкой её ждал самый большой подарок, который она когда-либо видела (который, к разочарованию, оказался набором игрушечной кухни).

Это было то самое Рождество, когда она чуть не погибла.

Она была на заднем дворе, строила «иглу» — просто большой сугроб, накопившийся у стены садового сарая бабушки. Она прорыла туннель в его основании и выдолбила комнату, достаточно большую, чтобы она могла сидеть в ней, выпрямившись. Когда она закончила утрамбовывать снег, образующий потолок, чтобы он не обрушился на неё, она заползла в туннель, чтобы выйти — и именно он обрушился на неё.

Она всегда думала, что снег лёгкий, но снег, под которым она оказалась зажатой, казался тяжёлым, как цемент. Она не могла пошевелиться ни на дюйм и ничего не видела. Она закричала, прося о помощи. Снежный кокон заглушал её голос, и ей казалось, что её никто не услышит, если только не будет стоять прямо у входа в иглу, а шансы на это были минимальны. Бабушка была на кухне и готовила обед, а Попай работал в своём кабинете.

Снег, прижимавшийся к её лицу, быстро остудил её нос и щеки. Пальцы на руках и ногах так замерзли, что начали чесаться, несмотря на то что под варежками она носила пару шерстяных вязаных перчаток, а в прочных зимних сапогах — две пары носков.