- Члены племени неандертальцев, вероятно, строили связи, подобные тем, что сегодня наблюдаются у шимпанзе: через физический контакт, обмен и проявление привязанности. Ими руководил бы альфа-самец — самый сильный член племени, разрешавший споры и принимавший решения об охоте, сборе пищи и переселении для поддержания социального порядка. Однако такая иерархическая структура могла эффективно функционировать только в небольших группах численностью до пятидесяти человек. При превышении этого числа близость и доверие ослабевали, что приводило к распаду племени на более мелкие группы, где близость и доверие можно было восстановить.

- Этот сценарий не распространялся на сапиенсов. Как только они развили когнитивную способность обсуждать других членов своей группы, они смогли формировать более значимые связи друг с другом, необходимые для поддержания стабильности в крупных сообществах. В результате, если бы пятьдесят сапиенсов столкнулись с плодородной долиной, населённой пятьюдесятью менее организованными, но более сильными неандертальцами, исход последующего сражения всегда оставался бы неопределённым. Но если бы в эту долину вступили 150 сапиенсов, меньшая по численности популяция неандертальцев была бы уничтожена каждый раз.

Хотя Ника с интересом слушала Лану Дао, она была почти уверена, что та забыла, о чём Ника спрашивала изначально, и поэтому сказала: - А какое отношение язык имеет к камню, который ты держала?

- Тебе ещё куда-то нужно идти, маленькая зануда?

- Меня не зовут „маленькая зануда“.

- Для меня ты звучишь как маленькая зануда, и развитые лингвистические навыки сапиенсов действительно связаны с моим камнем. Появление языка таило в себе ещё один козырь. Оно способствовало изменениям в мозге, которые позволили сапиенсам создавать нарративы о себе, своей жизни и своей идентичности. Это привело к уровню развитости и самосознания, не имеющему аналогов ни у одного другого вида человека. И именно эта обостренная самосознательность позволила сапиенсам сформулировать совершенно новую и оригинальную идею felo de se.

- Что это такое? — спросила Ника.

- Самоубийство.

- Самоубийство?

- Верно! Неандертальцы, как и сапиенсы, были охотниками и собирателями, в основном убивая животных для добычи мяса и шкур. Но если это необходимо, они также прибегали к убийству соплеменников. Однако, в отличие от сапиенсов, они так и не достигли того уровня развития и самосознания, чтобы подумать о том, что могут убивать не только животных и соплеменников, но и самих себя. Это осознание имеет глубокие последствия, потому что для того, чтобы сапиенс мог допустить мысль о нанесении вреда самому себе, подумать: - Я могу убить себя, - он сначала должен понимать, кто такой этот «я, - и к чему приведет его «убийство. - Если ты когда-нибудь пытался представить, как было до твоего рождения или как будет после твоей смерти — представить, каково это, перестать существовать, — ты поймёшь, какую философскую головоломку представляют собой эти вопросы.

- Итак, к чему я веду, маленькая проказница — да, у меня есть мысль, и да, я отклонилась от темы, но довольно приятно разговаривать с кем-то, кто всё ещё умеет слушать и разумно понимать, — так вот, когда Джордж изнасиловал меня —

Ника нахмурилась. - Джордж?

- Тот денизавр, с которым ты встречалась ранее. Ему нужно имя, а Джордж — это имя коллеги, которого я презираю. А теперь, пожалуйста, позволь мне закончить, пока я не потеряла нить мысли. После того как Джордж изнасиловал меня…» Её голос слегка изменился, стал более твёрдым. - Я не буду об этом говорить. Только то, что это повторялось снова и снова. Но в какой-то момент, когда я поняла, что беременна, я была…» Молчание. Затем тихо, почти шипением: - Мне стало противно. Мне было не просто противно. И в тот момент я решила сделать то, на что никогда не считала себя способной. Я нашла два камня и одним заточила край другого, которым порезала себе запястье. Очевидно, моя попытка не увенчалась успехом, и когда я пришла в себя, мое запястье было перевязано, а Денни присматривал за мной.

- Денни — единственный Денизавр в этом племени, которого я не презираю. Это подросток, который приносит нам еду. По-моему, он наполовину сапиенс — его мать была заключена здесь задолго до нас. Ты с ним познакомишься, сама увидишь. В любом случае, после этого, после моей попытки самоубийства, Джордж стал вести себя со мной по-другому. Не испуганно, как ты ошибочно заметила. Осторожно, я бы сказала. Он наблюдал за мной из тени у входа в эту комнату, порой часами. Однажды, спустя несколько недель, он подошёл ко мне. Его намерения были ясны. Я закричала на него. Я схватила камень, чтобы бросить его в него. И его поведение мгновенно изменилось. Он развернулся и ушёл. Теперь я полагаю, что он подумал, будто я угрожала покончить с собой — и с его нерождённым ребёнком — и это было для него непостижимой силой, поступком, выходящим за пределы его понимания, чем-то, чему он не мог ни противостоять, ни бороться. Он больше не возвращался… до сегодняшнего дня.

Наступила ещё одна пауза, во время которой ни один из них не произносил ни слова, и единственным звуком был звук проливного дождя. Непроницаемая тьма стала невыносимой, почти удушающей. Наконец Ника сказала: - Думаю, мне тоже стоит найти себе острый камень.

Глава 20

ДЕННИ

Ника включила телефон и начала осматривать маленькую комнату. Она не нашла камней, только несколько комков твердой земли, которые рассыпались, когда она толкнула их носком туфли. В стенах она тоже ничего не обнаружила. - Здесь нет камней, — пожаловалась она.

— Жаль, — сказала Лана Дао.

Нике было гораздо приятнее, когда она не видела эту женщину. Её губы были растянуты в ужасной гримасе, и вполне вероятно, что она улыбалась так всё время, пока рассказывала о ранних людях, появлении языка и о том, как Джордж её изнасиловал.

— Где ты нашла свои камни? — спросила Ника.

— В другой комнате.

— В какой другой комнате?

— Там, где мы ходим по-маленькому, малышка.

Ника даже не задумывалась о том, где эти две женщины справляют нужду здесь, внизу, и сама мысль о грязной комнате, заполненной фекалиями, вызывала у нее тошноту.

— Это не так плохо, как тебе может показаться, — сказала Лана, словно читая её мысли. — Время от времени Денни собирает наши отходы в корзину и сжигает их в их костре.

- Какой костёр?

- Денизавры живут в помещении, гораздо большем, чем это. Вообще-то это даже не помещение; это естественно образовавшаяся пещера. Там у них горит большой костёр. Я ни разу не видела, чтобы он погас.

- Ты там была? — удивлённо спросила Ника.

- А как, по-твоему, я ещё провожу время?

- Я имею в виду, они позволяют тебе ходить с ними?

- Конечно, нет. Я остаюсь незаметной. Они меня никогда не видят, но я вижу их.

- Чем они занимаются?

- Спят, едят, готовят еду. Чинят одежду. Снимают шкуры. Ухаживают друг за другом. Ничего особо увлекательного. Каждое утро большинство из них уходят через туннель с копьями, ловушками и корзинами. К середине дня они возвращаются с фруктами, ягодами, корнями, орехами и теми животными, которых поймали. Обычно это белки, ящерицы и лягушки. Но иногда у них бывает обезьяна или дикий кабан. Однажды они вернулись с чёрной медведицей и её двумя медвежатами. В тот день они были очень счастливы.

У Ники в голове крутились мысли. - Когда ты говоришь, что большинство из них уходит, сколько же остаётся?

- Трое или четверо.

- Трое или четверо! И всё? А ты никогда не пыталась сбежать?

- Сбежать? Ха! Как я это сделаю? Между мной и выходом всё равно останутся три или четыре денизавра, а даже самый слабый в их племени гораздо сильнее меня.

Энтузиазм Ники поубавился. Она не смогла бы пробиться мимо одного денизавра, не говоря уже о трёх. Она спросила: - А как насчёт ночью? Когда они все спят? Можно ли тогда проскользнуть мимо них?