М а к с и м. Уйдешь без оглядки?

С е в к а. Я на три года получаю освобождение от подобных семейных радостей. И теперь рад этому вот так!

М а к с и м. Может быть, и возвращаться не захочешь?

С е в к а. Вполне возможно. Меня здесь ничего такое не держит. А монтажники всюду на вес золота. Нигде не пропаду.

М а к с и м. Может быть, на прощанье еще немного послушаешь?

С е в к а. Валяй. Но что ты, собственно, хлопочешь?

М а к с и м. Потому что ты всем нам дорог.

С е в к а. Избавь меня, боже, от опекунов, а с врагами я как-нибудь сам справлюсь.

М а к с и м. По форме, конечно, отец поступил грубовато, а по существу он ничем сильнее не мог выразить свою любовь к нам.

С е в к а. Хороша любовь! Унизил дальше некуда.

М а к с и м. В таком случае, молчу.

И р и н а. Братцы кролики, возьмите себя в лапки и слушайте. А я вот о чем думаю. Войдет сейчас мама и скажет, пора садиться за стол, словно ничего и не было. Пройдет день-два, свыкнемся с мыслью о перемене места, о переменах в жизни, и нам станет смешно, что видели что-то страшное, необычное там, где его нет. И без всяких споров, напрасных волнений оставим этот дом, переедем на новые квартиры, как делают сейчас это же самое тысячи семей. Правда, Севка? Правда, Желток? Поверь…

С е в к а. Гусеница. Была и осталась.

Входит  С о ф ь я.

С о ф ь я. Однако пора обедать. А куда же гости девались?

С е в к а. Разбежались. (Уходит.)

С о ф ь я. Ну, их дело. (Понизив голос.) Отцу не докучайте. Помолчите. (Громко.) Ирина, достань из холодильника бутылку.

Ирина уходит следом за матерью на кухню.

Максим что-то напевает. Входит  Т р о ф и м. Молча садится за стол. Тотчас же садится на свое место и Максим. С о ф ь я  вносит кастрюлю с супом. И р и н а  ставит возле отца бутылку водки и тоже садится.

Т р о ф и м (наливает себе вместительную стопку. Максиму). Будешь?

М а к с и м. Воздержусь.

Т р о ф и м. А я себе разрешу. (Зовет.) Всеволод! (Пауза.) После всяких разговоров надо дать душе успокоение. Где же Всеволод?

И р и н а. Придет. Налей мне, папа. Капельку-капельку.

Т р о ф и м. Да ты что?

И р и н а. Тоже хочу разрешить себе. За будущее положено.

Т р о ф и м. Что верно, то верно. (Осторожно наливает.) Больше не дам.

И р и н а. Жадина! Для единственной дочери жалеешь.

Т р о ф и м. Потому что единственная. (Поднимает стопку.) Значит, за будущее!

С о ф ь я (прислушивается). Кто это там на кухне ходит? Вроде чужой.

Максим встает из-за стола и идет к двери.

М а к с и м. Почудилось тебе, мама.

Входит  Г о р д е й  П а в л о в и ч, крепкий, подвижной старик, одетый в пиджак, сапоги.

М а к с и м. Простите, вам кого?

Г о р д е й (чуть помолчав, обводя всех зорким взглядом). Должно быть, правильно пришли.

Т р о ф и м (поставил стопку, медленно поднялся). Отец?!

Г о р д е й. Как видишь.

С о ф ь я (не сумев скрыть испуга). Ох!.. Вот… Нечаянная радость…

Т р о ф и м (продолжая стоять на месте). Как мать?

Г о р д е й. Здоровьишком скудается, а так ничего, ничего. Жена-то не хочет признавать?

С о ф ь я (встала). Милости прошу. Будьте как дома.

Г о р д е й. Буду, буду. Я ведь не один. (Обернувшись, зовет.) Капитон Егорович! Капитон! (Возвращается в переднюю.) Где тебя леший носит?

В дверях появляется  К а п и т о н  Е г о р о в и ч, такой же крепкий, жилистый, как и Гордей, словно время бессильно перед ним. Одет, как и попутчик.

К а п и т о н. Хорошая усадьба. Хозяйственная. Сад хороший. Здравствуй, Трофим Гордеевич. Собрался тебя перед смертью навестить. Не прогонишь?

Т р о ф и м. Будь гостем. Не стеснишь.

К а п и т о н. В таком случае, еще раз здравствуй.

Т р о ф и м. Здравствуй.

К а п и т о н (Софье). Хозяйка? Здравствуй. Зовут-то тебя Софья…

С о ф ь я. Ивановна.

К а п и т о н. Софья Ивановна. Хороша. Долго красоту сберегаешь. Приятно поглядеть. (На Ирину.) Дочь?

С о ф ь я. Дочь, Ирина.

К а п и т о н. Здравствуй, Ирина.

И р и н а. Добрый день.

Т р о ф и м (на Максима). Это мой старший сын, Максим.

К а п и т о н. Сын, говоришь? (Максиму.) Давай руку-то…

М а к с и м (подавая руку). Здравствуйте.

К а п и т о н. Здравствуй, здравствуй. Серьезный ты, видать. (Гордею.) Ты говорил, еще сынок есть?

Т р о ф и м. Есть. Максим, позови, скажи — дед приехал.

Максим уходит.

Парень тоже серьезный, работящий, чуть с дурнинкой по молодости.

К а п и т о н. А кто без дурнинки-то вырастает, разве больные. А у вас здоровые, что отец, что мать…

М а к с и м (возвращается). Нет его. Удрал через окно.

Г о р д е й. Видать, художник!

К а п и т о н. Наверное, в деда, озорной да гулливый.

Т р о ф и м (наконец выходит из-за стола). Ну, здравствуй, отец.

Г о р д е й. Здравствуй, сынок. (Обнялись.)

Т р о ф и м. Ну, Сонюшка, развернись. Иришка — в магазин за подкреплением! Ты, Сонюшка, что медлишь? Пошевеливайся. (Отцу.) Ну вот и свиделись… Садитесь, мужики, к столу. Отпразднуем встречу как положено.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНЫ ВТОРАЯ И ТРЕТЬЯ

Угловая комната, где вся обстановка свидетельствует о вкусах и наклонностях владелицы — Ирины. Тахта, письменный стол, шифоньер, книжный шкаф, стулья если в чем-то и не совпадают с рекламными изображениями в проспектах мебельных фирм, то исключительно по вине самих фирм. Дверь, два окна.

Вечер. Входит  Т р о ф и м  в шлепанцах, домашних брюках, белой рубашке с расстегнутым воротником и с засученными рукавами. Чувствуется, что он на изрядном взводе. Но на ногах держится твердо. За ним следом — С о ф ь я, румяная от выпитого вина и от волнения хозяйки, обязанной не ударить лицом в грязь.

Т р о ф и м. Наша Ирина, как крыса, все к себе в нору тащит. (Роется на этажерке.) Куда могла запрятать? Ни одной старой карточки на месте нет.

С о ф ь я. Не воюй. У девочки по-своему прибрано.

Т р о ф и м. Мать, не мешай. Не беда, один раз нарушу порядок. Пусть не берет, чего бог не велел. Историк семейный.

С о ф ь я. Кому твои карточки интересны? Оставь.

Т р о ф и м. Я должен отцу показать, каким я был тридцать лет назад. На первую получку снимался. Вот такая кепка — аж уши в сторону отогнули. Косоворотка пролетарская и поясок веревочкой. Батя мне, мальчишке, внушал: «Ничего, Трошка, не тужи. Кто лесами да рощами, а мы сватами да тещами проживем». Черта лысого! Вот этими руками да собственной смекалкой я прожил, без всякой помощи от родственников. И горжусь этим. Чего ты меня за руки хватаешь? Захмелела?

С о ф ь я. Захмелела… (С силой привлекла мужа к себе.) Что старики собираются делать? Неужели они не пожалеют ни тебя, ни меня? Трофим, болит у меня душа, болит…

Т р о ф и м. Постой… Может, как-нибудь и обойдется. Отец прямо заявил — не долго мне жить осталось, вот и захотел попрощаться со мной, с внуками.

С о ф ь я. А Капитон? Что он говорит?

Т р о ф и м. Намекнул, что хочет Максима к себе в гости пригласить, чтобы бабушка внука поглядела…

С о ф ь я. Не дам! Не позволю! Он мой, мой сын! Никакой он ему не внук. Я его вырастила, я его выкормила. Не дам!