Мелани тоже привела себя в порядок, и пошла за ним, может, и в надежде на продолжение ласк. И увидела, как из хранилища книг выходит еще один мужчина.

Явный довернец.

Высокий, худой, со щрамом вот тут, на щеке, возле уголка рта, и с дневниками Штромберга в руках.

Мелани кинулась вырывать их, попыталась вскрикнуть, даже схватила уже тетрадь, а потом стало так больно, и дышать было нечем… мужчины сбежали, быстрее ланей. А она…

Ей оставались считанные минуты, даже секунды. Чудом она не умерла до прихода Элисон, спасли цепочки, которые она щедро на себя навешивала, из-за них соскочило лезвие ножа. Все равно рана оказалась смертельной, но пару лишних минут ей цепочки дали.

Почему она думала о леонии?

О Леоне, и о леонии…

Что было такого важного в дневниках?

А Мелани не знала. Она их не читала, ей было просто не интересно. Может, предыдущий библиотекарь читал? Но этот противный старикашка точно уже помер… и она умерла.

Но ведь теперь ее убийц найдут, правда?

Дамиан это пообещал.

Вытянул из женщины подробное описание убийц, их имена и даже место жительства, и отпустил призрака на покой. И повернулся к присутствующим.

— Библиотекарь?

* * *

Вопрос, где найти предыдущего библиотекаря, даже не стоял. На кладбище.

Здесь же, рядом. Всего-то рядов десять — двенадцать пройти, и вот она, могилка. Ухоженная, аккуратная, и книжка выбита на камне.

Дамиан сосредоточился. В этот раз ждать пришлось дольше, да и вызывать было сложнее, но в итоге над камнем появился призрак. Худощавый, седой, в прозрачном жилете…

— Ваше высочество? Чем обязан?

И даже поклонился. Вот что значит, образование.

— Вы меня знаете? — удивился Дамиан.

— До последних дней интересовался новостями. Читать газеты, конечно, не так интересно, как исторические хроники, но проводить параллели между днем прошлым и текущим — это захватывает, — сообщил призрак. — Ив Бауман, к вашим услугам, ваше высочество.

Дамиан даже голову наклонил в ответ.

— Уважаемый Ив, прошу прощения, что мы потревожили ваш покой, но есть задача, с которой сможете справиться только вы. А может, и ваш предшественник, или вы кого-то подскажете.

— Весьма любопытно, ваше высочество. Что за задача?

— Рент Бауман, кто-то похитил дневники Леона Штромберга. Возможно, вы их читали, и можете нас проконсультировать, что в них интересного?

Призрак пожал плечами.

— Можно ли назвать дневниками эти две тетради? Леон вел их еще до того, как стал магом. Конечно, я их читал, это было не слишком занимательно, но в чем-то полезно.

— Стал? — уточнила Лисси, подаваясь вперед.

Призрак кивнул. Поглядел на Дамиана, и его высочество махнул рукой.

— Простите, что не сказал сразу, да, конечно, уважаемый рент Бауман, вы можете разговаривать со здесь присутствующими без ограничений.

— Благодарю вас, ваше высочество. Должен сказать, что загробная жизнь имеет один грандиозный недостаток — там прискорбно мало книжников, с которыми можно обсудить прочитанное.

Ив с улыбкой развел руками.

Дамиан не обольщался показным дружелюбием.

Если призрак вырвется, загнать его обратно будет сложно. А что он может натворить?

У каждого свой спусковой крючок. К примеру, призрак библиотекаря вполне может извести читателя, который не вернет книгу в срок. А если станет мстительным духом, то и вообще загрызет. Лучше не рисковать.

— Скажите пожалуйста, рент Бауман, — Лисси точно знала, о чем хочет спросить, и Дамиан не стал ей мешать. — Эти дневники датированы?

Рент Бауман кивнул и назвал годы.

Матео тряхнул головой.

— Но это же… скажите, а каким днем заканчивается дневник?

— Как раз тот день, в который, как считается, Леон Штромберг открыл леоний. Или чуть раньше.

— День, когда его обсмеяли, и он заблудился в пещере?

Бауман опять кивнул.

— Именно.

Элисон сощурилась.

— Рент Бауман, а что там вообще говорилось о магии?

— О магии, рента?

— Ну да… если Леон был магом, даже латентным, это должно было как-то проявляться, или у его родных, или у предков… ну хоть что-то?

— Ни-че-го, — с видимым удовольствием отчеканил призрак. — Ни слова.

— Магия Леона не интересовала.

— Словно ее и вообще не было.

— Словно? — как кошка сощурилась Лисси. — Или ее вообще не было?

— Вот не сойти мне с этого места, рента, но о магии Леон не упоминал ни разу. Вообще. Ныл о своей возлюбленной красотке Анне, страдал, что она на него внимания не обращает, да и с чего бы, таких, как он — полно, не красавец, не богач, еще и калека…

— Калека? — насторожилась Лисси. — Но вроде бы…

— Леон упоминает о своем физическом недостатке. Кажется, у него еще грудь была слабая, но точнее он не говорит. Не писал, во всяком случае. Эти два дневника, я так понял, он начал вести, когда устроился на шахту. Увидел Анну, влюбился, а поделиться было и не с кем. Родня бы посмеялась — в лучшем случае.

— А он писал, как добирался до шахты? — вмешался Дамиан.

— Да, ваше высочество. Если позволите, я могу пересказать дословно.

— Буду благодарен, рент Бауман. Неужели вы помните дневники наизусть?

— Что вы, ваше высочество! Это нереально. Только то, что Леон повторял достаточно часто. Куда он ехал, что видел… признаться, мне было достаточно интересно, так что я как-то проехал по тем же местам. Вот и запомнил.

— Вы настоящее сокровище, рент Бауман, — искренне сказал Дамиан.

— А вы уж порадуйте старика, ваше высочество? Я все равно ничего никому рассказать не смогу, хотелось бы знать, зачем меня позвали? Дневники пропали? Это бывает, если б вы знали, сколько книг перетаскали из библиотек разные негодяи, — призрак аж алым засветился от возмущения. — и ведь отговариваются! Забыл, потерял… да как можно потерять — КНИГУ⁉

Дамиан кивнул.

— Давайте, рент Бауман, я запрет наложу, а там вам Ларисия все и расскажет.

Рент не возражал. Интересно же!

Ларисия тоже не спорила. Рассказывала достаточно четко, не вдаваясь в любимые женщинами подробности и вздохи — переживания, убийство, похищенные дневники, сожженная усадьба, визит к родным Штромбергов, свои выводы. Ив слушал, думал…

— Может, вы и правы, рента. Проверять надо.

— Надо, — согласилась Лисси. — Вот…

— Предположение, конечно, шокирующее, но если бы у Леона в роду были маги, если был бы хоть намек, он бы точно не удержался. Вы мне поверьте. Из дневников… там он не кривил душой. Это человек достаточно добрый, мягкий, управляемый. Ему хотелось выбиться из низов, безусловно, но при этом он твердо знал свое место. Понимаете?

— Не орел, но курочка?

— Примерно так. Ценная питательная птица, но о небе ей мечтать особо не приходится. Это уж когда он увидел Анну, он позволил себе мечтать, любить, парить, но даже тогда особых иллюзий не питал. Посмотрела бы ласково, улыбнулась, вот и не надо ничего больше.

— Наукой он не занимался?

— Нет. Даже и не думал ни о чем таком. Так, в рамках обычного человека, если я правильно понял, у Леона был очень хороший учитель. Некто Андре Стамм. Именно он позаботился привить мальчишке если и не тягу к знаниям, то достаточно широкий кругозор, да и относился к нему по-человечески, и про свою любовь ему Леон рассказал.

— Угу… а дальше его нет в жизни Леона?

— В дневниках есть упоминание о его смерти. Незадолго до того случая, как раз. Если я правильно понял, рент Стамм был человек пожилой, больной, ничего удивительного. К Леону он относился, как к внуку…

— Вот даже как, — Лисси запомнила это имя. — Андре Стамм…

— Да, рента. Он жил в том же поселке, был в соседях у Леона, пьянствовал помаленьку, конечно, но человеческий облик не терял. Наоборот, как я понял из дневников, его в это время тянуло поговорить. А тут мальчишка, который прятался от пьяного папаши, и каждое слово впитывает, и ему можно все рассказывать. Может, и не поймет чего, но не перебивает, и слушает так… постепенно это переросло в дружбу, Леон увидел в Андре замену отцу… как я понял, он тяжело переживал смерть учителя. Это случилось года за два до шахты.