Лисси думала.

Серьезно, сосредоточенно…

— Но о магии ни слова.

— Ни полслова. Ни крупиночки.

— Почему он не уничтожил дневники?

— Подозреваю, он о них просто забыл в суматохе, а потом и рукой махнул. Сами пропадут.

— А не пропали…

— Нет. Остались на шахте, кто-то сунул их к другим бумагам, те отправили в архив Левенсберга… тогда еще город назывался чуточку иначе, Сандбергом, это уж потом переименовали. И оттуда все попало к нам.

— Понятно.

Минут через десять-пятнадцать обоюдно приятной беседы, Дамиан отпустил призрака и повернулся к Ларисии.

— Рент… Свелен?

— Да, ваше высочество.

* * *

Почему Марина не захотела захоронить тело супруга в фамильном склепе?

Не дура же она, и про измены тоже догадывалась. Яник хоть и старался ее во многое не посвящать, и берег, как мог, но от всего-то не убережешь!

Вот и ходили по городу слухи о ревности Марины. А она и не ревновала уже почти, просто Яник никак не мог допустить, чтобы Шандера трепали на каждом углу, вот и старался держать его баб в рамках. И мужа она забирать ближе к себе не захотела.

Пусть его бабы к нему и на кладбище бегают, вот!

Еще одна могилка, еще одна пентаграмма…

— Третья уже, а как держится, — шепнула Лисси — Але.

Девушка сморщила нос.

— И что?

— Даже жаль, что принц, был бы просто магом — к нему бы очереди стояли.

Аля фыркнула.

Ей тоже почему-то было жаль. Вот был бы Дамиан нормальным парнем… а, плевать!

У Ларисии был Эдгар, скотина мерзотная. Простите, животные, вы такого сравнения не заслуживаете, но все равно — скот! И поведение у него мерзкое!

А у Элисон была своя боль. Симпатичный старшекурсник, который оказывал ей знаки внимания, а узнав о больной матери… Он только на пару секунд не совладал с лицом, но Элисон хватило. А скрывать свои мысли от ментата — занятие зряшное. Разве что вы — тоже ментальный маг, да еще посильнее.

От идеи затащить красивую девушку в постель, парень не отказался. А вот жениться, или что-то еще… кому нужна девушка с отягощением? Какие-то там родные, близкие… жена должна крутиться только возле мужа, и точка! А больные родственники… нет-нет, это совершенно не то, что нужно было парню. Куда и любовь делась?

Рассосалась в подпространстве!

Ларисия, кстати, об этом знала, и ругалась на негодяя. Утверждала, что для настоящей любви больная мать — не преграда. Она же родила Элисон, и любящий мужчина будет ей за это благодарен. Более того, если жена заботится о своих родных, она и о нем потом позаботится, разве нет? Принцип-то один! Или человек способен взвалить на себя ответственность, или не способен. Или ты чувствуешь чужую боль — или тебе все равно. И во втором случае лучше с такими не связываться. Что тут непонятного-то? Надеешься, что вечно будешь молодым, сильным и здоровым? Нет.

Однажды тебе потребуется помощь, поддержка, участие, да просто теплая рука, на которую можно опереться — и если выбранный тобой человек равнодушен и жесток, ты окажешься в пустоте. И сможешь ли подняться снова? Ты этого не понимаешь?

Тем хуже для тебя.

Элисон дала парню от ворот поворот, сначала вежливо, потом резко, прямым текстом. И забыла о личной жизни. Пока мама жива, она будет с ней рядом.

Точка.

Не обсуждается.

Личная жизнь?

А что — так надо? Отбрасывать самых-самых близких, чтобы кого-то всунуть на освободившееся место? И уверять всех, что это счастье?

Элисон тряхнула головой, отгоняя гадкие мысли. Пусть она и слабый ментат, этого хватит, чтобы вычислить крысу. Ей не обязательно так жестко себя ограничивать, как сестричке, вот ведь обратная сторона силы! Ларисия может намного больше, но для нее выше и риск безумия, и строже контроль. Элисон может меньше, но и рамки дозволенного для нее намного шире, все справедливо.

Ушел подлец — и радоваться надо! Те, кто ее любят, те будут рядом, это самое главное, а чужие и подлые ей не нужны.

Тем временем, Дамиан завершил подготовку, и над пентаграммой повис третий силуэт. Огляделся по сторонам, получил разрешение говорить и первым делом ахнул:

— А… как⁈ Меня что — УБИЛИ⁉

Бывает ли у призраков истерика?

О, да! Вот она сейчас и была у Шандера Свелена! Только что на спину не падал и ножонками не сучил, но притоптывал вполне выразительно. Это что ж такое творится⁈ Только он свою жизнь устроил, как ему хочется, дом, дети, жена, любовницы, как его берут — и убивают⁈

Несправедливо!!!

Кто убил?

Шандер и скрывать не стал. Он же мужчина, у него ж потребности, вы понимаете?

Дамиан не понял, и призрак пустился в разъяснения. Он — мужчина. У него любовницы, а это существа такие, денег требуют, подарков, знаков внимания… хотя бы на первое время. Да и расставаться лучше мирно, читай — с подарочком.

Когда у тебя есть ТВОИ деньги, это хорошо. Можно не задумываться, а доставать из кармана пригоршню золота и покупать, что надо. А когда все деньги принадлежат жене? А на булавки, то есть на вино и девочек у тебя только твое жалование?

А на него не разгуляешься!

А запустить руку в приданое супруги не дают! Сволочь, Циммерман, таких бухгалтеров подобрал… с первой же попытки отследили, и нагорело мужчине крупно. Тесть его носом натыкал так, что Шандер неделю кровавыми соплями чихал.

Но ведь НАДО же!

Бюро давало доход, не особенно большой, но достаточный для девочек. А вот когда Шандер перестал быть начальником, там и доходы резко сократились. Жена бы дала денег, но ведь не она ими распоряжается, на то есть специальный трастовый фонд, который ее отец устроил, для доченьки, для внучков… сволочь старая! Ему уж на том свете прогулы проставляют, а он живет, жизнь Шандеру портит! Уже смерть…

Вот где справедливость?

Дамиан эти жалобы жестоко оборвал, и Шандер принялся страдать более адресно. Шандер искал возможность заработать, и тут, Мелани Ламарр предложила ему встретиться с ее другом.

Дамиан сдвинул брови. Вот ведь, не спросили… надо не просто спрашивать, а еще и знать о чем, впрочем, не так и много утаила Мелани. Она же не знала, о чем разговаривали мужчины, просто познакомила Свелена со своим любовником. И этот Хлеви…

— Кто именно?

— Бен Хлеви, так он назвался.

Дамиан кивнул, запоминая имя.

Бен Хлеви предложил Свелену поработать ширмой. Сам он мог что-то купить, что-то привезти, но ему нужны были продукты, много. И теплая одежда, и веревки, и крюки, и еще много чего… Шандеру предлагалось это закупить якобы для себя или знакомого, и получить процент.

Так Свелен и сделал. А вот потом…

— А потом решил шантажировать довернцев, когда деньги закончились? Или узнал про Мелани Ламарр? — предположила Элисон.

Как оказалось — и то, и другое. И про Мелани узнал, и решил, что на этом можно срубить денег, которые — да! — имеют привычку заканчиваться! Приехал, поговорил…

И — все. А потом вот так очнешься призраком — и будешь глазами хлопать.

— Шантажисты всегда плохо заканчивали, — едко прокомментировала Ларисия.

— И ты! — воззрился на нее Свелен. — Ты-то здесь как оказалась⁈

Объяснять или комментировать никто не стал. Дамиан жестко выяснил, где можно было найти этого Бена, кого еще видел Свелен… да куда там!

Никого!

Нанял склад в заводской части города, свозил туда все добро, а уж кто туда приходил, чего делал… не следить же за ними? Элисон уже поделилась, что в доме никого нет, скорее всего, и на складе след простыл. Да и вряд ли столько всего закупали, чтобы сидеть в Левенсберге. Ищи их теперь в горах… они большие!

Дамиан только глаза закатил, отсылая идиота назад. И с уважением покосился на Ларисию. Он бы сам все эти нити в единый клубок не связал, а она как-то догадалась. У кого под что ум заточен…

— Теперь — поместье Штромбергов? Или как там первую жену звали?

— Анна Ланн. Штромберги, потом Ланны… Ваше высочество, может, отдохнуть? — Ларисия знала, чего все это стоит. Да и Элисон смотрела сочувственно. Уже третий дух, а большинства некромантов на один — два хватило бы, и они бы тут кровью уливались. Дамиан махнул рукой.