— У нее совершенно иначе голова устроена. Она просто смотрит и видит ответы, варианты решения задачи, предполагает такое, что мне и в голову не придет, — кивнула Элисон. — Я все же больше боевик, а она — она способна так рассчитать заклинание, что в него можно вложить минимум силы, а действовать оно будет на максимуме. Она гениальна, именно, как ученый, ее отцу до нее далеко.

— Даже так?

Дамиан побарабанил пальцами по столу.

— Ларисия знает о вашем родстве?

— Я не стала скрывать. Когда я поняла, кого судьба привела к нам на порог, я рассказала. Ларисия не была в шоке, кстати, она знала и своего отца, и мать, знала, что они не соблюдают обеты. Она не удивилась, скорее, ее удивило, что в столице ей помогла именно Элисон. А я была рада, если честно.

Элина отвела глаза, и Дамиан понял невысказанное.

Она умирает.

А с кем останется ее дочь? Одна в целом мире? То-то и оно… может, хоть кого-то ей можно будет найти, хоть какую родную душу? Посмотреть пристальнее на Эрдвейнов?

Элина не стала бы лезть в глаза, но если так получилось? Если Ларисия сама пришла?

Зачем спорить с судьбой?

Дамиан не произнес этого вслух, ни к чему, но кажется, поняли это все присутствующие. И Элисон, которая стиснула губы так, что они стали вовсе уж тонкой ниточкой… ей это не к лицу. Ей надо улыбаться, тогда она будет настоящей красоткой.

— Девочки подружились. Единственное, что вызывало у них разногласия, это Эдгар, но я убедила Ларисию, что так даже лучше. Соперницами они точно не будут. Да и вообще, их дружбу и родство лучше пока держать в тайне.

— Иначе Эдгара пришлось бы сметать в совочек и потихоньку выбрасывать? — ехидно спросила рена Шафф.

Элисон удивленно подняла брови.

— Какого вы обо мне плохого мнения! И пепла не осталось бы!

— Нет тела — нет дела, — пробормотал Матео. — Простите.

— Так, я понял, Дамиан потер руками лицо. — Простите, для меня это действительно очень много. Мне хотелось бы все обдумать, но прежде… рена Баррет, я потом не буду вас искать по всей стране? Если я отсюда выйду, не забрав вас с собой — не сбежите? Пожалуйста, не надо.

— Нет. Не сбегу.

Да и некуда особенно. Сначала она растерялась, а потом… куда уж тут бежать? Не ожидала она, что Ри расскажет о ней сыну. Но если рассказал… любит⁈ Помнит⁈

И так тепло стало на сердце, что даже болезнь когти приразжала.

— Тогда жду клятву по всей форме.

Элина скривилась.

— Весь в отца.

— Можно подумать, вас это огорчает, — парировал Дамиан. — Ну?

Элина протянула вперед руку. Над ее ладонью зажегся крохотный магический огонек. Светло-синий. Это не тот огонь, которым сжигают города, это огонь клятвы. Он не зажжет свечу, но если Элина откажется от своего слова — он может прожечь до костей.

— Я, Элина Баррет, в девичестве Брент, своей магией клянусь, что не уеду из Левенсберга, не уведомив об этом его высочество Дамиана.

— Лично, — подсказал Дамиан.

— А если вы уедете? — прошипела Элисон. — Мало ли что?

— И не дождусь от него ответа. А так же сообщу, куда именно еду. Если я нарушу слово, пусть моя магия судит и казнит.

И сжала ладонь.

Огонек впитался, будто и не было его. Дамиан довольно кивнул.

— Рена Баррет, я обещаю, не уеду, не разобравшись в ситуации и не сказав вам. Верю, мы сможем найти решение, которое устроит всех, но прямо сейчас я на это не способен. Сильно боюсь наломать дров…

Элина кивнула. Она тоже боялась.

— Отцу я пока сообщать ничего не буду, мне нужно пару дней разобраться в ситуации, потом я так и так поеду в столицу. Там и поговорю с ним. Сразу скажу, даже если вы не захотите встречаться, без помощи я вас не оставлю

— Спасибо, — тихо сказала Элисон. — Мы стараемся, но… у меня не те возможности. Пока — не те.

Дамиан понимающе кивнул девушке. Он бы тоже делал все возможное для своих родителей. Молча. До самого конца…

— Я вас также попрошу, чтобы рента Баррет, то есть рента Эрдвейн… девушки, вы хоть понимаете, какую путаницу создали?

Элисон фыркнула.

— Ларисию и так все называют Лисси. А потом она еще выйдет замуж за Робина и фамилию сменит.

— А вы?

— И я замуж выйду. Наверное. Когда-нибудь.

Дамиан хмыкнул.

— Ладно, это мы потом обсудим. Пожалуйста, попросите Ларисию Эрдвейн заехать ко мне?

— Ваше высочество, я могу к ней съездить, и попросить, чтобы ее отпустили с работы. Мне пойдут навстречу, — вмешался Робин. — Я не сообразил как-то, что она в Бюро, а надо было думать!

Дамиан кивнул.

— Да, пожалуй. А мы с рентом Эдером пока поедем обратно. Мне нужно проветриться и подумать, а вечером, Робин, я буду у вас.

— Я не хотела, — вздохнула Элина. — Прости, Дамиан, я действительно не знала, что так получится.

— И никто не мог такого предположить, — пожал плечами Дамиан. — Вы не виноваты в том, что сплели Боги. Нам остается лишь принять это и постараться выйти из ситуации с прибылью.

Элина встала из кресла.

Подошла к Дамиану, посмотрела ему прямо в глаза. Улыбнулась. Тепло-тепло, совсем, как мать… и Дамиан вдруг понял, почему отец не может забыть эту женщину столько лет. Она словно солнышком осветилась, и ему тепло рядом стало, и хорошо, и ведь это не магия, магию он почуял бы. Это свойство самой Элины Брент.

Такая безжалостная — и такая любящая. Как это сочетается? Непонятно, но такую и впрямь не скоро забудешь. Отец и не смог…

— Ты очень похож на отца, Миан. Если мы…если не встретимся, ты при случае передай ему, что я его всегда любила. Ладно?

— Обещаю. Но надеюсь, что вы скажете это сами, — проворчал Дамиан, жутко не любивший вот такие моменты. Элина отвернулась. Плечи ее дрогнули.

— Простите.

— Мам, подожди, — кинулась за ней Аля.

Рена Астрид вздохнула.

— Ваше высочество, озадачили вы меня. Вот теперь сиди, дура дурой, а кругом такие события.

Дамиан подошел к рене Астрид и по всем правилам поцеловал ей руку. Не касание обозначил, а действительно приложился губами к сухой коже, пахнущей выпечкой.

— Потерпите немного, рена Астрид. Вы помогли хорошим людям, и Корона этого не забудет. Просто дайте мне немножко времени, я сейчас в шоке.

— Да уж понимаю, ваше высочество. Может, пирог вам с собой завернуть?

— Буду очень признателен, — пирог Дамиан и сам съест, и с Базилем поделится. Брат тоже не откажется, такой вкуснятины они и в лучших ресторанах столицы не пробовали.

— Так я мигом!

В корзине, судя по весу, был не только пирог, но и еще половина кладовки, но Дамиан придираться не стал. И денег предлагать — тоже. Он обязательно отблагодарит эту милую женщину, только дайте ему хоть чуточку собраться с мыслями.

Дадите?

* * *

Базиль с непривычки проснулся достаточно поздно. Дамиан спокойно спал в дороге, а вот Базиль не мог как следует выспаться. Получалось урывками. То свет от фонарей в глаза ударит, то поезд притормозит, чтобы не мешаться другим, то шум снаружи донесется какой-то, а тут уже и утро. Так что Базиль отоспался за все ночи в дороге. Позавтракал, узнал, что Дамиан уже с утра уехал по делам в Левенсберг, и пожал плечами.

Брат-трудоголик?

А, это к нам, заверните два раза, пожалуйста. Если уж этот несчастный в дороге то один отчет читал, то второй, то бесился потому, что цифры не сходятся… и заговорщики, идиоты, хотели, чтобы Базиль во все это ввязался? Нет уж!

Он человек тонкой душевной организации, личность творческая и утонченная… пожалуй, он возьмет мольберт — и пойдет, порисует. Или просто так прогуляться? Базиль, кстати, и сам неплохо рисовал, музицировал для души, мог сложить стихотворение или эпиграмму. Только вот талантом он не был, и сам это отлично понимал. Крепкий середнячок.

Его музыка не рвала сердца, вознося души к Небесному Престолу, его картины не заставляли критиков хвататься за сердце и ахать, а стихи были милыми и забавными, но не гениальными, нет. А если так — чего напрягаться? Деньги ему зарабатывать не надо, к вершинам стремиться тоже, так почему бы и не жить в свое удовольствие? Держать свою галерею, устраивать выставки, быть меценатом и спонсором, наслаждаться чужим талантом и красотой… ну и иногда писать для себя пейзажи или портреты. Просто чтобы рука не забыла. Есть тут поблизости удобное место?