Всем известно — знание закона избавляет от ответственности!

— Я не использую — даже попятился Слифт.

— А как это еще называется⁉ Явился тут, документы ему, потом еще где остановилась, а потом не знаешь, каким веником это сокровище из дома гнать! Небось и девушки отказать боятся, потому что полицейский?

— Девушки ему не отказывают! Тут ему в борделе сразу две не отказали, — подал голос еще один торговец.

Симон начал медленно багроветь.

— А, так его там напугали до смерти, и он больше в бордель не ходок? — Аля и не думала останавливаться. А что? Поторговаться всласть не дали, удовольствие обломали, хороший день попортили — ну, держись! Сейчас ты за все получишь — и еще немного сверху!

— Не ездок! — не выдержал кто-то. — Или не ездец, потому что… капец?

— МАААААЛЧАААААТЬ! — взвился Симон.

Тот позор ему по сей день аукался, вспомнить страшно было. И чтобы сейчас, снова⁈

Да он сейчас их всех!!! Два раза!!!

— Шшшшухххх! — выплеснулась вода из ведра.

— Аааааа⁈ — раскрыл рот Симон Слифт. Заодно и от воды отплевался.

— Упс. — Аля ловко отпрыгнула на метр назад. Едва не упала, но равновесие сохранила.

— Рента, вы в порядке?

Человеком, который окатил Симона водой из ведра, оказался рент Ян Мюллер. Он с утра прогуливался по рынку, ну и заодно прикупил кое-что для хозяйства. А тут такой визг, шум, крик…

Ладно бы Симон был не при исполнении! Это Ян мог понять!

Но ты же в форме, ты полицейский! Так чего ты творишь, идиот⁈ Чего ты к девчонке цепляешься? Вот закончится у тебя рабочий день, пойдешь ты домой — и цепляйся, на здоровье. Хоть к той, хоть к этой… а уж орать раненым в крестец бизоном и вовсе неправильно. Ты ж авторитет всей полиции подрываешь, не понимаешь, что ли?

— В полном порядке, — кивнула Аля. — Вы, рент, полицейский?

— Рент Ян Мюллер, — по всей форме представился мужчина, — капитан полиции.

И даже жетон показал.

Аля сощурилась, и рент заметил, как по радужке глаза пробежали зеленые искорки. Ах, так она магичка? Все понятно! С этими свяжешься — на орехи получишь!

— Документы, рента?

Аля сделала шаг вперед.

Документы-то у нее были, но… Ларисии Эрдвейн! А если мужчина сейчас вслух все скажет?

— Рент полицейский… я могу вас попросить, чтобы это осталось только между нами? Я не преступница, но…

Документ перекочевал из руки в руку.

Ян сощурился.

Ларисия Эрдвейн.

Ох твою виверну в гору!

Про тот мерзкий, иначе и не скажешь, случай на свадьбе, знали все. Постарались друзья обеих девушек, и про поступок Рателя тоже. Ян даже сочувствовал иногда девушке, у самого три дочери, найдется ж вот такой подлец, который и одну с пути собьет, и второй голову заморочит… тут ведь как подумаешь, так рука к табельному оружию и тянется. Так и чешется ладонь отцовская!

Понятно, и чего девушка сорвалась. Небось, только-только отходить начала, а тут Симон к ней полез, да глупости говорить начал…

Ян вернул девушке документы, так, чтобы никто не видел имени.

— Рента…

— Аля. Можете меня так называть.

Как из Ларисии получилась Аля? Да хоть как, женщинам виднее! Тут Ян и думать не собирался!

— Рента, если что-то будет нужно, вы можете меня найти в полиции. Капитан Мюллер.

— Благодарю, капитан, — девушка смотрела серьезно. — Я надеюсь, вы понимаете, я просто хочу спокойно жить.

— Вполне.

— Бульк, — напомнил о себе Симон, который как раз вылил воду из второго сапога, и едва не рыдал.

Форма!

Отглаженная и накрахмаленная, в которой он выглядел настоящим стражем закона! А сейчас? Мыша мокрая, облезлая!

Сапоги! Хромовые, начищенные… и тоже…

И авторитет? Его личный, Симонов? Ведь все же запомнят, гады, вон как переглядываются ехидно!

— Дяденька мокрый, а у вас на попе рак, — протянул за спиной ехидный мальчишеский голос.

Молодое поколение почему-то сильно не любило Симона Слифта.

— А?

Симон невольно потянулся рукой к… крестцу.

Грохнул издевательский смех.

Аля отошла в сторонку так, чтобы ее и видно не было, и спектакли досмотреть. Какие тут полицейские забавные бегают, а? В столице таких нет!

Ян уже набрал воздуха в грудь, чтобы провести с Симоном воспитательную работу, а там и уволить его, и искать нового стажера — не успел, через толпу пробился рент Бабер.

— Ян, вы тут чем занимаетесь⁈

— Водными процедурами, — прокомментировал кто-то. — Лечебная клизма.

— Потом поставишь — рыкнул Тимус куда-то в толпу. — Ян, ты нам нужен, у нас убийство!

Ян развернулся в сторону участка. Зеваки навострили уши, но были жестоко разочарованы, делиться подробностями никто не собирался.

— Рамбиль там?

— Нет, пошли. Симон приведи себя в порядок — и в участок. Должен же кто-то на хозяйстве оставаться! Бегом!!!

Симон вспыхнул еще сильнее, но — увы. Одежда от жара его ушей не высохла, а злобные старшие товарищи мгновенно рванули к рамбилю. Даже Мюллер, хотя в его-то годы давно на покой пора, кур разводить! Или индюшек!

Гады!

И эта… тоже зараза!

Интересно, какое имя прочел в ее документах Мюллер, что ничего не сказал?

Ладно-ладно, Симон Слифт не злопамятный, он за торжество закона! Все он выяснит, и ты еще сильно пожалеешь о своем поведении, дрянь зеленоглазая.

Но красивая…

Только вот девушки уже и рядом не было, а вот что ему скажет мама?

А что о нем будут говорить соседи?

Жизнь была печальна и лишена всяких радостей… Глава 8

* * *

Вот чем думают эти люди?

Непонятно!

Стоит неподалеку от въезда в город рамбиль, сидит в нем человек, и не просто так сидит! Убили его!

Что должен нормальный человек делать? Да в полицию бежать! Быстро!

А эти⁈

Не люди, а твари, хоть ты их всех привлекай за пособничество убийце! Мало того, что покойника уже ограбить успели, и гадай теперь, кто с него все побрякушки снял, и бумажник вынул — убийца или эти негодяи! Так еще и все следы затоптали!

И найти что-то вообще нереально!

Зато стоят, вот, обсуждают, наверняка уже новость по всему городу разошлась…

И эти люди называют себя добропорядочными гражданами!

Эх, допросить бы их, да с пытками, да в камере!

Но об этом можно только мечтать, увы. И то не вслух…

Хорошо еще, вызванный лекарь был опытным и грамотным дело свое знал четко, так что полицейским долго ждать не пришлось.

— Ну, что сказать? Убили его не так давно, может, часа два назад, точнее уже в морге скажу, это пока так, по окоченению. Убивали не за рулем, это точно, удар один, в сердце, сильная рука, били глубоко, чуть не насквозь его прокололи, скорее всего, мужчина. Женщина… не знаю, не всякая так сможет.

— А если в припадке ярости?

— Один удар? И такой уверенный? Нет, не поверю. Без сильной ярости так не ударишь, а в ярости одним ударом не ограничишься. Да и потом, затаскивать тело за руль, устраивать его получше… нет, вряд ли.

Полицейские переглянулись.

Понятно, бабы на все способны, но это должна быть очень незаурядная баба.

— А магия?

— Не применялась. Кристаллы молчат. Если хочешь мое мнение — ищи не просто мужчину, ищи мужчину сильного, и чтобы работа у него подходящая была. Военный, врач, может… без практики так не ударишь.

Мужчины переглянулись.

— Думаешь, женщина все-таки не может?

— Я рану посмотрел… есть ножи, которые именно для таких ударов применяются. Знаешь такие, типа стилета, — врач достал из кармана трубку, набил ее табаком и принялся раскуривать. — Тут такой и работал, я, конечно, вскрою, посмотрю получше, но ты мне поверь, такие клинки с собой не таскают просто так.

— То есть?

— Бабы в сумочке их не носят точно. И мужчины-то… знаешь, такое не всякий кузнец сделать сумеет, там сталь отпускать надо, закаливать… да что там! Нормального скальпеля поди, найди, а такие стилеты… у них кончик — как иголка! Чуть что — погнется, это очень дорогая сталь и очень дорогое оружие.