Базиль опустился на колени рядом с ложем, прижался лбом к платью Лидии, совсем, как в детстве.

На плечи ему легли руки — теплые, уверенные. Отца и брата.

— Она попрощалась, — тихо сказал Риберто, — и просила передать, что тебя любит. Больше всех на свете.

— Ма… ма… ма…мочка…

Голос Базиля прервался. Слезы как-то сами собой текли. Он мужчина? Ну так что же, ему больно сейчас, и плохо, и Дамиан его понимал. Ему тоже будет плохо, когда, рано или поздно, уйдет отец. Просто это случится позднее, но — какая разница? Больно будет и так, и этак… конечно, некромант знает, что там, за чертой, но разве от этого легче? Разлука тяжела в любом случае.

Они с Риберто ждали, пока брат закончит рыдать, и начнет дышать, как в детстве, сухими короткими всхлипами, потом Дамиан протянул ему бокал арценте, а Риберто мензурку с лекарством.

— Залпом.

Базиль послушался, и опрокинул в рот сначала одно, а потом второе.

— Уххх!

— Поговорим?

Базиль вытер лицо, и кивнул.

— Да.

Снадобье действовало быстро, тем более, на голодный желудок, так что в кресло Базиль садился почти спокойным. А вот потом…

— Убийство?

— Сейчас Адриан носом землю роет, — вздохнул Риберто.

— Ты его не уволил⁈

— Уволю, если не найдет убийц, — Риберто понимал, что это промах службы безопасности, но… НО! Лидия сама хотела поехать! И сама осталась наедине с ведьмой! Да и какая она ведьма! Проверили же ее вдоль и поперек, обычная женщина, только и годилась легковерных дур морочить!

Базиль схватился за голову.

— Тут дура, там дура, но мама-то!!!

Дамиан посмотрел жестко и холодно.

— Мы найдем эту сволочь, братишка. Обязательно найдем.

— Пожалуйста, Миан!

— Я уеду ненадолго, это тоже очень важно.

— Важнее… маминой смерти?

— Нет, — качнул головой Дамиан. — Не так, но тоже важно. Мы похороним маму, потом я уеду, а когда вернусь… ты и сам знаешь, я тоже буду искать. Сколько понадобится, хоть всю жизнь!

Базиль знал.

— Я помогу. Как ты думаешь, а вот те… они могли быть причастны?

— Не знаю. Зачем им тогда убивать маму? Меня, отца… отца, да…

Риберто и Дамиан обменялись понимающими взглядами. А ведь и правда — Лидия пыталась убить мужа. И это вполне могло удаться, чудом Риберто проснулся. То ли движение воздуха почувствовал, то ли Лидия ящиком грохнула — кто ж теперь знает?

— На тебя тоже могут покушаться, — сообразил Базиль. — Но Дамиан, тогда тебе надо оставаться здесь, в безопасности!

— Не могу. Там тоже важно. И… пусть приходят!

Базиль оценил холодную решимость на лице брата, и кивнул.

— Да, пожалуй.

Трое мужчин глядели друг на друга.

Вот здесь и сейчас они были — семья! И собирались совместно разорвать и сожрать неведомого врага, да так, чтобы даже кусочков от него не осталось.

Жена, мать… Лидия была по-своему дорога им всем. Если неведомый враг думает, что можно убить ее и просто так уйти — зря. Ему не найти покоя ни здесь, ни за чертой смерти. Дамиан об этом позаботится. С огромным удовольствием!

* * *

Девушка была как раз во вкусе Симона.

Невысокая, черноволосая, и красоточка такая, и фигурка — ух! Правда, одета немножко неправильно, приличные девушки должны скромнее одеваться, а у этой юбка заколота сбоку, показывая стройные ножки в чулочках, рубашка с расстегнутым воротом, курточка такая, обтягивающая…

И о чем-то она с продавцом спорит, да так возмущенно?

Как тут было не подойти?

— Кхм?

Элисон — Аля, а это была именно она, обернулась. Последние десять минут они азартно торговались за кулек с пряностями. Торговец стонал, что девушка хочет у него весь товар за монетку медную скупить, и если он такое допустит, его дети по миру пойдут, побираться. Вот все как есть, разом, с женой и тещей впридачу. А сам несчастный ляжет в могилу от позора, и теща его закопает. Той самой лопатой, которой и прибьет!

Аля возмущалась, что за такие крошки и медяка много!

Тут даже чихнуть — и то не хватит! Позорище какое! За то, что и глазом-то не видно, требовать бешеные деньги! Совести у продавца нет!

Два раза!

Да если она больше трех медяков за такое заплатит, ее мать из дома выгонит. А до того еще всю косу выдерет, налысо обреет и в синий цвет выкрасит! Чего в синий?

А вот! Потому что небо!

Торг шел весело и с огоньком, обе стороны понимали, что сойдутся на чем-то среднем, а пока просто получали удовольствие. Впрочем, как и часть рынка. Вокруг уже собралась небольшая кучка людей, которая посмеивалась, комментировала особо удачные перлы с обеих сторон, а то и болела, и ставки уже кое-кто делал. А что б и не развлечься добрым людям?

На кашель за спиной Аля и внимания не обратила. Вот еще! Если бы там виверна объявилась, она бы посмотрела, а чья-то простуда внимания не стоила.

А вот прикосновение к локтю — уже дело другое.

Аля резко тряхнула рукой, сбрасывая чужую ладонь.

— Руки!

Симон отступил назад и поднял руки вверх.

— Рента, только не надо меня бить. Я сотрудник полиции.

— Вы тоже пряностей купить? Ну так подождите, мы сейчас разберемся, и я вас пущу.

Вот не мог он себе другой прилавок облюбовать? Надо ему обязательно этот?

— Такую красавицу и подождать приятно.

— А вы не меня жите, а очереди, — отбрила Аля, и развернулась к торговцу, но веселая перепалка как-то увяла. Стоит тут, такое кудрявое, сопит в ухо, как тут поторгуешься, воздевая руки к небесам, или обвиняя собеседника в жестокости и коварстве?

Продавец тоже почувствовал себя обманутым, потому что быстро скинул цену, и насыпал девушке несколько кулечков специй. Аля развернулась и пошла дальше по рынку, но Симон не отставал.

— Девушка, я вас раньше не видел в Левенсберге.

— Вы пряности не купили.

— А я и не хотел их покупать, я с вами поговорить хотел!

— А я с вами разговаривать не желаю, — бывают же надоеды! Ты их в дверь, они в окно!

— Со мной — или с Полицией? — выпятил достаточно тощенькую грудь Симон, сейчас, как никогда, похожий на утенка-подростка. Вроде и пыжится уже, да вот беда — то попа перевесит, то клюв в землю воткнется!

— С вами мне разговаривать незачем, а с полицией и не о чем.

— Так-таки и не о чем? Документики ваши попрошу, рента! — Обиделся Симон.

Увы, наткнулся он не на того человека. Аля уперла руки в бока и набрала воздуха в грудь.

— Мои документы⁈ Это вы, любезнейший, мне удостоверение предъявите!

— А⁈ — опешил Симон.

Левенсберг — город маленький, все друг друга знают, и чтобы у НЕГО документы спрашивать? Да отродясь такого не бывало!

— Ваши документы! — громко, на всю площадь, отчеканила Аля. — Шляется тут невесть что, мешает делом заниматься, к приличной ренте пристает, люди добрые, да что ж это делается-то⁈ Вы что себе вообще позволяете, рент⁈

— Я? Я проверяю документы!

— Да вас самого проверить и разъяснить надо! Тут на рынке пятьсот человек бегает, а пристали вы ко мне! Я тут самая подозрительная, да⁈ Нищих, карманников, грабителей тут нет? Да вот, я отсюда вижу, как мальчишка кошелек тащит!

— Где⁈ — подскочил Симон.

Ага, еще бы позже спросил…

— Пока вы тут к девушкам цепляться будете, у вас половину рынка вынесут! Вам что — заняться нечем?

— Да чего ты на него так сразу-то, он может, познакомиться хотел! — торговка рыбой, которая регулярно ругалась с Ариссой Слифт, и Симочку тоже отлично знала, не выдержала первой. — Местные-то девушки про его мамочку знают, за версту обходят, а чужачку может, и успеет уговорить, пока Арисса не доберется!

Симон вспыхнул, но торговку такими мелочами, как красные уши, было не остановить и не свернуть. Нельзя его рыбиной вдоль и поперек?

Ну хоть словом приложить, оно иногда весомее сома!

— Использование служенного положения в личных целях! — да-да, краткий курс юриспруденции в королевском институте был, и Аля его не прогуливала. Еще и у подруги конспекты таскала. Они вообще тетрадками менялись, а что не понимали, или вместе разбирали, или одна второй объясняла… а уж законы — это для мага самое ценное!