— И отец промолчал, и подруги… все считали, что мне так и надо. Ну, кроме…

— Хорошо хоть кто порядочный рядом оказался, — хмыкнула рена Астрид. — Ты не переживай, маленькая, судьба тебя от такого горя отвела, что впору всем богам молиться. И радоваться побольше. Опять же, кто тебя в этой ситуации поддержал, те настоящие твои друзья. А кто на сторону твоей сестры встал… да и пусть их! Много такой пакости ветер носит!

Элисон потерла нос.

— Моя… можно сказать — сестра. Мы с ней кровь смешали. Вот, она меня поддержала, и с ее руки я сюда уехала.

— И правильно. Она-то сюда приехать не захочет?

— Им выбора не оставили… они с тетей в другое место поехали, а там неспокойно стало… Алечка мне телеграмму прислала. Рена Астрид, если что — можно ей у нас остановиться?

— Конечно, детка. Комнаты свободные есть, а хорошим людям у нас всегда рады.

— Спасибо, тетя Астрид. Аля и тетя Лина вам обязательно понравятся.

Астрид и не сомневалась.

Вот в той ситуации… ох, обломала бы она метлу о горе-женишка, не то, что к своим дочерям подпускать. Кто так же поступил бы, явно не из сволочей. А остальные…

Метлой гнать и на порог не пускать!

А еще радовало, что девочка ей доверять начала. Хоть как.

Что уж греха таить, привязалась рена Астрид к этой девушке. Понимала, что так нельзя, а… семью почувствовала. У нее ни детей, ни племянников, у мужа, может, кто был, да она и не знает, и не видела. И знать не захочет, так-то! А тут тепло ей стало, она и девочку отогрела, и сама душой согрелась.

Выдать бы правда Элисон за кого из местных, была бы у нее на старости лет если и не доченька, то племяшка. Хоть за могилкой было бы кому приглядеть…

Но вслух рена Астрид этого не сказала, конечно.

Просто гладила Элисон по волосам, и шептала, что все будет хорошо, и пироги они сделают и с ягодами, и с вареньем, это которые сладкие, у нее вишневое варенье всем на зависти, и смородина шикарная, и те, которые с мясом, она Лисси поучит по довернскому рецепту делать, когда мясо в слоеное тесто заворачивается. Вкусно — руки по локоть слопаешь! Ее давно уж научили!

Она шептала, и Элисон потихоньку успокаивалась, расслаблялась…

— Спасибо, рена Астрид.

— Можешь тетей называть, не обижусь.

Лисси шмыгнула носом и тут же получила салфетку. А нечего тут! Еще рукавом вытирать вздумай! В приличном-то доме!

— Спасибо, тетя Астрид.

— Не вешай нос, племяшка! И не такое бывало, а мы все проходили и живы. Мы тут, в горах, словно кустарник, который цепляется за скалы. Не так красиво, как остриженные деревца в парке, но он выползет даже из-под лавины, пробьется из-под осыпи! И мы такие же. А ты… это место всех меняет, Лисёнок. Ты уже не такая, как приехала, ты оттаиваешь, и я уверена, все будет хорошо.

— Правда?

— Обещаю, — кивнула рена Астрид.

И мысленно помолилась богам. Ладно она, она уже жизнь прожила. Но девочку-то жалко! По-настоящему… сволочи у нее семья! Вот как есть — сволочи! И жених ее сволочь!

Попался бы он рене Астрид… так, минут на десять не больше. Ей бы хватило, и ему бы хватило, и земля чище будет… на всякий случай к метелке еще и лопату поставить? А то вдруг орудие труда сломается?

Надо подумать.

* * *

— Лись, рассказывай, до чего ты додумалась? — Робин и Матео только что кругами не ходили, как акулы, почуявшие запах крови.

Элисон уселась за стол и утащила печенье.

— Хью, спасибо! Потрясающе вкусно! И чай такой душистый!

— Лисси!!! — взвыли парни в унисон.

Хью ухмыльнулся и удалился. То-то же… это вам не грустить и арценте бутылками пить! Вытащила их девочка, как есть, обоих вытащила!

— До чего я додумалась? До совершенно невероятной гипотезы, — вздохнула Элисон. — Может, это и бред, но… ребята, вам не кажется, что вся эта история допустима только в одном случае? Если у Леона Штромберга изначально не было дара, а потом он каким-то чудом смог его себе привить?

— Че-го?

Обалдели оба.

И Робин, и Матео.

— Такого не бывает.

— Никогда не было…

Элисон развела руками.

— Так я и не настаиваю, я могу ошибаться. Но… магия воды — она пробивается. Не бывает так, чтобы маг двенадцатого уровня так долго сдерживал свою силу, не давал ей прорваться, просто не бывает. И насчет блужданий невесть где, тоже — какие магам потеряшки? Нереально это! И дар, который у всех Штромбергов виден с колыбели, значит, и у Леона он тоже должен был проявиться рано, его бы выявили.

Парни переглянулись.

— Но когда его высмеивали — он молчал, терпел, давайте просто предположим, что у Леона тогда не было дара. Тогда картина его детства становится непротиворечивой. Я бы не предполагала ничего такого, но поглядите на наших крыс? Вспомните того несчастного довернца?

— Но это же временное!

— И даже это считалось невозможным. Но если есть временное, почему не быть постоянному?

Парни переглянулись, вспоминая свое детство, и магию, и первые ее проявления — такое не скроешь. Не получится. А крысы и правда есть.

— Допустим, — робко сказал Матео. — Но… но тогда — КАК⁈

— А вот это самый сложный вопрос. Но если я права… вот смотрите, вернулся он магом, да еще леоний открыл… логично предположить, что это с помощью леония?

— Ну… может быть.

— Стал богатым, знаменитым, а женился на той, кто его высмеял. Почему? Из мести?

— Может, половина на половину, — пожал плечами Робин, — и любил, и отомстить хотел…

— Трое детей — погодков. Если старший не маг… допустим, дар не устоялся и не наследовался. Мне бы знать, насколько он был стабилен у Штромберга в те годы. Может, были выбросы, может, еще что-то… хотя он мог и придумать оправдания.

— Я напишу отцу, — кивнул Матео. — Или лучше сам в столицу метнусь, на рамбиле. Сам в библиотеке пороюсь, сам все отберу.

— Вот, сделай пожалуйста. Если я права, он о таком молчал. И прав был, нельзя такое никому в руки давать. Если король получит возможность штамповать сильных магов… лучше — не надо!

Робин и Матео переглянулись.

Они бы не отказались вернуть утраченное, но если подумать, как Элисон, то и правда. Не надо такого. И какие еще последствия, и что там может быть?

Нет, не надо!

Им надо бы, а вообще лучше — нет. Магия — не игрушка, а среди людей и дураков хватает, и преступников, и вообще, кто сказал, что король таким сокровищем правильно распорядится? Что никто не проговорится, что этот секрет к врагу не попадет?

Потом себе дороже выйдет. Не то, что Эллару снесет, весь мир в труху разотрет!

— Ну а если я права, то все не так и просто. Не знаю, почему повезло Леону Штромбергу, но о его первой жене, второй жене и старшем сыне такого не скажешь. Они не смогли пройти это… что бы это ни было. И погибли.

Мужчины переглянулись.

— Ты уверена?

— Почему нет? На истории нас учили, что рано или поздно, мужчины рассказывают красивой женщине все секреты.

Робин и Матео, не сговариваясь, фыркнули. Элисон пожала плечами.

— Мог Леон рассказать первой жене о том, что с ним случилось? Она с ним живет, любит, гладит по шерстке, детей родила, страдает, что старший сын не маг… и тут муж проговаривается, что он допустим, тоже не маг… был. А потом стал магом?

— И жена уговаривает его попробовать?

— Может, даже целенаправленно. Если Леон работал на шахте достаточно долго, если она догадалась, что магом он не был… да мало ли, как дело было. Но если она его изначально не любила?

— И решила уйти?

— Получить все для себя, для своего сына, а потом… кто знает?

— Коварный вы народ, женщины!

Элисон развела руками.

— Ну… у меня других выводов пока нет. И со второй женой тогда все укладывается в схему. Если они жили хорошо, и Леон сдерживался, сколько мог, но в какой-то момент проговорился? И Азалия его дожала?

— Слишком большое искушение?

— Разве нет?

— Разве да, — мрачно согласился Робин. — но звучит фантастически.