К Леа Даларвен явилась Арисса Слифт. Воспользовалась тем, что Якоб уехал снимать показания, и проползла. А она такая…

Мало того что рядом с ней сосредоточиться на работе не получается, и Леа не работает, и после Алана ее слушать вдвойне противно! Миранду она поливала грязью так, что уши вяли. Безмозглая девчонка, сбежала, Арисса, бедная, такого позора натерпелась… У Элисон язык чесался рявкнуть и рассказать про Алана. Но – нельзя. Проблем у парня будет много, а ей‑то надо не над старой дурой поиздеваться, а помочь ребятам. Жалко же…

Когда родители – тираны, это кошмар.

Потом Арисса, насосавшись «сочувствия и понимания», ушла, раздутая как клоп. Зато явился рент Шандер, в легком подпитии. Принес аж целый один кристалл… хотя должен был – шесть!!! Якоб приехал, взвыл – и уехал обратно. И Лукаса тоже отправил.

А Элисон весь день считала, как ополоумевший арифмометр, уже круги в глазах плыли. И тут – еще такое? Как‑то все одно к одному, и Элисон медленно встала из‑за стола.

– Я увольняюсь!

– ЧТО?! – ахнул рент Якоб. – Но…

– Я здесь по распределению. Выплачу неустойку, и прощайте! Думаю, к следующему выпуску будет несложно кого‑то сюда найти.

– А вы себе можете позволить такую выплату? – ехидно поинтересовалась Леа Даларвен.

– Могу. – Элисон говорила так уверенно, что стало ясно – не врет.

Все верно, отдав пару тысяч золотом, она не останется на улице, она, конечно, потеряет работу… да и плевать! Найдет еще!

Не переломится!

Вон, приглашают же ее люди? И платят! И вообще…

Да гори оно ясным гаром!!!

Рент Видрич даже шаг назад сделал.

Так‑то… если бы Элисон не могла уволиться, дело другое! Можно было бы давить, шантажировать рекомендациями. Опять же, когда для человека зарплата – это возможность прожить, он более уязвим. Элисон не блефует, это Якоб почуял, и…

И решил временно отступить.

Если Элисон сейчас и правда уйдет, с кем он останется? Вдвоем с Лукасом? Этот наработает!

– Рента Элисон, если так… я хоть сейчас подпишу ваше заявление. Но вы меня поймите…

– Нет, – резко отозвалась Элисон. – Никакого понимания не будет! У каждого в бюро есть своя доля работы. Я устала тянуть на себе нагрузку за себя, за рента Свелена и за рену Даларвен, да еще выслушивать ваши замечания. Или это прекращается, или прекращаюсь я.

– Не много ли вы на себя берете, милочка? – ехидно уточнила Леа.

– Я на себя лишнего брать как раз и не собираюсь, – огрызнулась Элисон, – а начальству предлагаю отныне штрафовать за вязание на работе. Вам не за это здесь платят.

Леа сверкнула глазами и пнула ногой клубок шерсти. Увы, не рассчитала, и вместо того, чтобы закатиться под стол, он выкатился на середину комнаты.

Якоб посмотрел на него, поднял ногу – и медленно раздавил нежную розовую шерсть каблуком.

– Рена Даларвен – без квартальной премии. Вторая жалоба – без годовой. Третья – буду штрафовать! Рент Свелен, рента Баррет полностью права. Где данные, которые вы должны были сдать еще три дня назад?

Шандер фыркнул.

Ну… вообще‑то должен, но учитывая мерзкую погоду… ну не съездил он! И что с того?

Авось и подождут данные, ничего с ними не случится, днем раньше, днем позже! Он же целый один кристалл привез, вам что – мало? А про остальное и вовсе думать смешно! Ну посчитает он – сколько сам захочет! А глаза портить… на то подчиненные есть. И вообще, у него давление и голова болит!

– Рент Свелен – выговор. Строгий, с занесением в личное дело. Рента Баррет – рапорт, почему вы не сделали полученный объем работы, мне на стол!

В дверях насмешливо зааплодировала рена Глент.

Она идею поняла.

Сейчас собрать вот эти бумаги, жалобы, направить копии в главмагстат, завалить ими… назначат ли потом Шандера – неизвестно. Может, и захотят, тут‑то, на месте, но утвердят ли в столице?

Ой, не факт.

И попустительство тут творилось при его непосредственном участии, и сейчас он работать не желает – и на кой кайдаш здесь такой сотрудник нужен?

Гнать!

Грязной тряпкой до ворот!

А может, оставить, но на низкой должности. Пожалуйста! Работай!

Только вот он и сам так не захочет… ну так Якоб о нем и не заплачет!

Элисон хищно оскалилась, вытаскивая из папки лист бумаги.

– Сейчас распишу по минутам, включая объем рабочего дня, и время, потраченное на каждое действие! И так третью неделю даже без обеда работаем, правда, только мы с Лукасом!

– Лукас – то же самое! Рапорт мне на стол! Рент Свелен – объяснительную! В случае если объяснительная не будет предоставлена, – пишу доклад на стол начальству!

– Да подавись!

Шандер Свелен вскочил из‑за стола и хлопнул дверью.

Леа Даларвен засверкала глазами, но она была достаточно умна, чтобы не начинать ныть и скулить сейчас. Чуточку позднее она поговорит с Якобом и без квартальной премии не останется, но это будет потом, когда начальство остынет. А пока – посидеть молча, целее будешь.

Так она разумно и сделала. Вломить бы еще сейчас наглой девчонке, вот ведь дрянь какая… хорошо же все было, нет, начала ныть! Работой ее завалили, понимаете ли?!

Да ты счастлива должна быть, что у тебя вообще эта работа есть!

Нет, мы такими не были!

Элисон сверкала глазами так, что Леа передумала к ней цепляться и занялась своим клубком.

Вот ведь гад этот Видрич! Мог бы и не наступать… это ж теперь стирать придется, потом сушить, а это так неудобно… и шерсть‑то такая нежная! Точно – гад!

Жалобу Элисон написала, но принципиально – в рабочее время. И домой ушла вовремя.

Правда, зря. Дома ее ждали с очередными проблемами.

* * *

– Лисси, – рена Астрид выглядела откровенно виноватой, – я понимаю, ты устала, и вообще…

– Что случилось?

Алина, которая тоже устроилась рядом и пока помогала по хозяйству (хоть чем руки занять, чтобы с ума не сойти), подвинула Элисон тарелочку с пирогом.

– Кушай, а то ты совсем худенькая и бледная.

– Спасибо. – Элисон откусила кусочек пирога. – Так что случилось?

Пирог был с яблоками, корицей и изюмом. Тонкое тесто, раскатанное чуть ли не на просвет, сочная начинка… надо потом рецепт взять!

Да‑да, у Элисон уже и своя тетрадка с рецептами появилась.

– Лисси, это у моих знакомых. Я же в храм пошла, только не к Богу‑Отцу, а к Богине‑Матери. А они и туда и сюда ходят, очень верующие люди, не как Альдо, а по‑настоящему.

Элисон кивнула.

Бывает и такое. Кто‑то верой прикрывает свою подлость, кто‑то просто живет, зная, что боги есть. Но от нее‑то что требуется?

– Мы с Беатой разговорились, я рассказала, что от Альдо ушла, а у нее своя беда. Дочка заболела. Недавно замуж вышла, молодые живут рядом, вот сначала все хорошо было, а потом как девочка забеременела, так и слегла. К лекарю ходили – ничего не видит. А девочка сохнет, худеет, если так и дальше пойдет, она и ребеночка скинет, и сама за ним уйдет… может, ты ее посмотришь?

Элисон потерла лицо руками, разгоняя дрему.

– Я не лекарь. Я могу, конечно, сходить и посмотреть, но… поможет ли?

– А ты попробуй. Утопающий и за соломинку схватится. Ведь правда, погибает девчонка, а я Марлену с детства знаю. Хорошая она, и мать ее, Беата, тоже отличный человек. И муж у нее, Ян Бабер, не моему бывшему чета, своих девочек только что не на руках носит. Посмотри, пожалуйста?

Элисон поднялась с места.

– Ладно. Нам идти далеко?

– Вообще не придется, нас рент Борг отвезет, – махнула рукой Алина.

– Тогда едем.

* * *

Ехать и правда пришлось недолго, до симпатичной улочки, заросшей пихтами и елями. Там‑то и притаились два домика, почти по соседству, сначала родительский, а потом, через три дома, и тот, который дочери в приданое купили. Это уже Алина по дороге рассказывала.

У Яна ремесло в руках было, и хорошее, так он, пока есть возможность, дочери домик купил, чтобы поближе к ним была, одному сыну тоже дом получился, а второму деньги на свое дело. Оба сына женаты, дочь замужем, старший сын в родительский дом жену привел, так они договорились. Живут вместе с родителями, магазин у него свой, крупы, мука, всякое прочее съестное из того, что долго хранится, и родители под присмотром, и с внуками помогут.