– Ну ты и дал вчера!

– Что?! – едва смог простонать несчастный Симон.

– Вот и мне интересно. Ты вчера был в борделе?

Память возвращалась неохотно, но…

– Да. Был…

– Зачем? Уж извини, не верю я, что тебе к девочкам захотелось.

Симон охнул от приступа боли. Память не просто возвращалась неохотно, она еще и кололась по дороге болючими иголками.

– Я хотел узнать про Миранду. Если она не сбежала, значит, ее похитили. Понимаешь?

– Ты думал, что в бордель?

– Да.

– Ну не знаю, что ты еще думал, но вернулся ты вчера в таком виде… жуть смотреть!

– В каком?

– Полуголый, в вещах этих самых девок, орал песни, был пьян как фортепьян… кстати, девки с тобой приехали.

– Нет!

Печальный взгляд Леона не оставлял сомнений: все было именно так. Даже еще хуже.

– Я…

– Рена Арисса кое‑как затащила тебя в дом, тут весь квартал собрался, жуть что было. Потом она послала мальчишку за мной. Я приехал и помог.

– Спасибо.

– Ты вспоминай, как ты так набрался?

Симон задумался. Голова болела, мысли отказывались повиноваться. Было? Не было?

– Не помню.

– Вообще?

– Помню, что пришел в бордель, что хотел с кем‑то поговорить… все!

Снадобье, которое подсыпала рента Лулу, отлично действовало. Смешалось с алкоголем, и Симон просто забыл, как ждал в кабинете.

– Тогда с борделя отчет и требуй. А пока давай поднимайся. Тебе еще сегодня на работу надо бы… ну хоть показаться. Я с утра сходил, сказал, что ты приболел, но, кажется, мне не поверили.

– Почему?

Леон показательно задумался.

– Потому что Левенсберг – город маленький, а орал ты вчера громко? Или есть другие причины? Не знаю. Но седой такой… кажется, Мирер… Митер…

– Миттермайер.

– Вот! Он сказал, чтобы ты сразу, как полечишься, приходил на работу. Не то хуже будет.

Симон вздохнул и попробовал подняться на ноги. Желудок печально побулькивал, парня подташнивало…

– Нет. Не помню. Может, меня чем отравили?

– Не докажешь.

Симон это тоже понимал. Так что…

Впереди ждали холодные обливания из колодца, которые провел Леон, и завтрак.

* * *

Арисса смотрела на сына с таким выражением, словно Симон разочаровал ее раз и навсегда. Так что любящий сыночек поспешил оправдаться перед матерью.

– Мама, я ничего не помню.

– Зато я  все помню просто отлично. Никогда не думала, что доживу до такого позора!

– Мам… я точно пошел в бордель. Я думал, что Миранду похитили, и решил обойти их один за другим. Вдруг я что‑то найду?

– Так?

– И решил начать с самых дорогих. С ними проще.

– Ты пришел в бордель. А что было дальше?

– А дальше я ничего и не помню.

В голосе Симона было столько искренности, что рена Арисса поверила. И ахнула.

– Мальчик мой… так тебя же там могли отравить, опоить…

Симон вздохнул.

Как он ел, он тоже не помнил. Но… мог он что‑то съесть или выпить? Наверное, мог.

– На мне царапин не было?

– Да на тебе они и сейчас есть, – фыркнул Леон. – Особенно на спине.

Да, девочки вчера чуточку перестарались. Судя по тому, как саднила спина, у Симона стадо котов по ней гарцевало. Сначала вдоль, а потом и поперек.

– Да… правды не доищешься.

Арисса расправила плечи.

Переход из ипостаси «опозоренная мать» в привычное «всех убью, кто моего деточку тронет!» совершился мгновенно. Она же знала! Ее Симочка не мог так поступить! У нее самый лучший сы́ночка в мире! Его просто обманули, запутали… ах, он такой доверчивый! Кто его еще убережет, кроме мамы? Правильно, никто!

– Я сама к ним схожу! И пусть только попробуют не сознаться!

Леон подавился воздухом.

– Не надо! – взвыл Симон, понимая, что если еще и мама… вот его визит квартал еще перенес, а рену Ариссу в таком виде могут и не пережить!

– Как это – не надо!!!

– Рена Арисса, – Леон был неотразимо убедителен, – я вас прошу, пока Симон не разберется, не надо делать лишних телодвижений. Миранда пропала, а если еще и вы пропадете…

– Я?!

Глядя на рену Ариссу, скорее можно было бы подозревать, что пропадет бордель.

– Мало ли что.

– Я справлюсь, мам. Надо только на работу сходить.

– Симочка, ты уверен?

– Мама, пожалуйста!

– Ну… допустим.

Леон выдохнул. Симон бы этим согласием не обманулся, маму он знал отлично, но… голова так болела, что ему было не до интонаций. Что‑то зелье сняло, но далеко не все.

– Вот и хорошо. Симон, тебя до работы довезти?

– Можно?

– Отчего ж нет? Мне домой надо, сейчас извозчика поймаю, и поедем.

– Спасибо, Леон.

– Пожалуйста.

* * *

В здание полиции Симон входил, как в клетку со львами, и не сильно ошибся. Львы, общим числом три штуки, сидели и весьма плотоядно глядели на него.

– Ну заходи, Слифт, – протянул рент Ноэль.

– Отличился? – Тимус Бабер смотрел волком. Оно и неудивительно, жена его регулярно подозревала в изменах, а уж после вчерашнего у нее появился неотразимый аргумент. Может, мол, и ты так же, как он?! Запросто!

– Я бы сказал, прославился. – Ян Мюллер прикусил трубку. – Ну рассказывай, какой виверны ты в бордель пошел? Ближе девочек нет? Да и там вроде дорого?

Полицейский был прав, зарплаты Симона хватило бы как раз на три посещения элитного борделя, еще и должен бы остался.

Симон опустил глаза.

– Я помню. Я… я уверен, что Миранда Цоффер не сбегала сама. И ее отец написал, что ее парень, этот… Юрлих, он не приедет.

– Я говорил. Сбежала она с кем‑то другим, а этот Юрлих мог быть и для отвода глаз.

– Я понимаю. Но я решил проверить, может, ее все‑таки похитили! И пошел в бордель.

– И что ж ты там хотел, дитятко неразумное?

Симон вспыхнул, но стиснул зубы. Не время для гордости, тут хоть бы с работы не выгнали.

– Допросить. Осмотреть все…

Мюллер подавился дымом.

– Серьезно?

– Я… э…

– Слифт, ты идиот, – похоронным тоном произнес Миттермайер. – Читай.

Симон послушно взял протянутую бумагу и вчитался в текст. И ощутил, как начинают шевелиться волосы. Им явно хотелось встать дыбом. А Симону – лечь и проснуться. Ну вдруг это просто кошмар? Бывают же такие, реальные…

Рента Луиза Адамс подала жалобу на рента Слифта, который вчера ввалился в бордель пьяным, там еще накатил на старые дрожжи (список выпитого прилагается), потом побил девочек (приложен список девочек и повреждений, их там что – три боксера лупили?), потом разгромил что мог (ему явно отряд виверн помогал, один бы Симон не справился) и в завершение всего изнасиловал хозяйку борделя.

– Это еще умудриться надо, так попасть. Город с утра хохочет…

– Я… я бы не смог!

– Успокойся – махнул рукой рент Ноэль, – тут дураков нет. Ты с работы ушел после меня, а дома появился примерно через полтора часа. То есть просто не успел бы.

Симон выдохнул.

– Вы… верите?

– Верим, – успокоил рент Ноэль, – но тебе от этого легче не будет!

Лулу идиоткой не была и с полицией ссориться не собиралась, равно как и рент Адриан Вебер. А потому с утра она пришла в участок, и честно выложила все ренту Ноэлю. Тот подумал, посовещался с коллегами, и решили они превентивно прочистить Симону мозги, пока болван еще чего‑то не утворил.

А может!

Полиция и криминальный мир работают в тесном симбиозе, похлеще иного растительного или животного. Примерно как рассол и огурец. И вот такие инициативы никому не нужны.

Сегодня он бордель проверяет, завтра на катран[12] наедет, послезавтра с убийц чего‑нибудь потребует… кому все это расхлебывать?

А коллегам!

Симона‑то пришибут, его не жалко, а остальным за что проблемы?

Лулу усадили за стол, заставили написать заявление и пообещали хода ему не давать. Так, чтобы Симону жизнь медом не казалась.