Я развернулся.

У края дорожки стояла Элиза, со свитками под мышкой и с прямой спиной, которую держала даже когда над её семьёй дамокловым мечом висел долг в двадцать тысяч золотых.

— Половник тоже оружие, если знать, кого и как им бить, — ответил я и опустил руки. — Ты почему не спишь? Экзамен же сдала.

— Сдала, — она пожала плечами. — А спать не выходит, слишком много всего произошло за день.

Она прошла ближе и остановилась у соседнего куста, разглядывая меня так, точно впервые видела.

— Не пойму я тебя, — сказала она наконец. — У тебя же всё идёт как надо. Ресторан и доки работают, деньги сами к тебе плывут. Зачем тебе ещё и это, махать кулаками по ночам?

Хороший вопрос. Вот только честный ответ на него тянул за собой слишком длинный хвост. Клан Винтерскай, который однажды придёт по мою кровь. Эмма в далёкой секте, и еще много чего, что дорого мне и может оказаться под угрозой.

— Затем, что деньги решают многое, но не всё, — сказал я. — Иногда, чтобы защитить дорогого тебе человека, одного кошелька мало. Нужна сила, которую у тебя не отнимут вместе с ним.

— И кого ты собрался защищать?

— Тех, кто мне близок.

Элиза помолчала, перекатывая свитки под мышкой.

— Повезло им, наверное, — тихо проговорила она. — Тем, кого ты зовёшь близкими.

— Если тебя кто-нибудь обидит, я и тебя защищу.

Она опустила глаза и замолчала. Свитки в руках замерли, видимо она хотела что-то ляпнуть, но вся заготовленная бравада разом сошла на нет.

Сад продолжал шелестеть листвой, ветер таскал по дорожкам сухую труху, а над дубом висели те самые звёзды, что каждую ночь давили на моё Море изнутри.

Мы просто стояли и молчали.

— Кстати, — нарушил я паузу. — Ты ведь не просто так напросилась ко мне на работу. Сказала, тебе это нужно для какой-то своей цели. А вот какой, так и не сказала.

Элиза вскинула подбородок.

— Я хочу стать самой влиятельной женщиной в этом городе.

Я даже не улыбнулся. Думаю её бы девчонка-подросток тут же восприняла бы за издёвку над своей мечтой.

— Зачем? — спокойно спросил.

— Чтобы стать самой влиятельной женщиной в городе, — повторила она, будто это и был весь ответ.

— Зачем?

— Я тебе уже ответила.

— Это не то. Зачем? — сложил я на груди руки.

Она открыла рот, закрыла, и её прямая спина на секунду куда-то делась.

— Да что ты заладил-то, со своим «зачем», «зачем»⁈ — её глаза заблестели… — Чтобы никто больше не смел унижать мою семью! Чтобы мои одноклассники перестали смотреть на нас как на людей третьего сорта! Чтобы аристократы не смели приходить в наш дом как к себе домой и требовать деньги! И чтобы отец никогда, слышишь, никогда больше не держал в руках флакон с ядом!!! Никогда… — последнее слово прозвучало навзрыд. Она заговорила тише. — Я не хочу, чтобы моя семья когда-либо ещё оказалась в таком положении…

Вот теперь всё встало на свои места.

Между ветками дуба натянулась паутина, и в ней бился мелкий ночной мотылёк. Я подцепил паутину пальцем, освободил крылья и стряхнул мотылька в воздух. Тот сделал пьяный круг и ушёл в темноту.

— Тогда твоя цель вовсе не про влияние, — спокойно сказал ей. — Ты хочешь защитить своих. То же самое, что движет и мной. А влияние тут просто инструмент, один из многих.

Элиза замерла.

— Кажется, я поняла, — медленно проговорила она. — Я так вцепилась в «стать самой влиятельной», что приняла инструмент за саму цель. И пошла бы не туда. — Она посмотрела на меня. — Спасибо. За совет.

— Не за что.

Она кивнула, прижала свитки к груди и ушла в дом, оставив меня наедине с дубом и звёздами.

А я вернулся к технике.

Я тренировался всю ночь напролёт. Тело второй ступени такую нагрузку держит легко, усталости почти нет.

Движение за движением, круг за кругом энергии, я повторял технику и вбивал в память строчку за строчкой.

Когда сквозь облака начали пробиваться первые рассветные лучи, я наконец остановился.

Готово. Технику я освоил целиком, до последней связки. Тело держало её само, и весь комплекс я мог прогнать теперь хоть с закрытыми глазами.

Помогли девяносто девять звёзд таланта: с ними освоение заняло всего одну ночь.

Оставалась мелочь. Проверить, работает ли эта демоническая красота на деле, или я всю ночь просто танцевал перед деревом.

У самого края сада, там, где заросли упирались в старую ограду, торчал валун мне в полный рост, из тех, что притащили сюда когда-то для красоты, а потом забыли вместе с остальным садом.

Ну а что, отличная же мишень…

Я подошёл к валуну вплотную и упёрся взглядом в его серый бок, выбирая точку под удар. Рассвет уже серел над садом, тело гудело от бесконечных повторов, но именно ради этой секунды я и торчал здесь до первых лучей.

Внутри я повёл энергию тем самым маршрутом, что вбивал в себя всю ночь. Поток закрутился в груди, стёк по плечу в предплечье и собрался в кулаке плотным горячим комком, готовым сорваться. Каждая связка легла на своё место, дыхание циркуляции держалось само, и на миг мне показалось, что вот оно, всё сошлось.

Я отвёл руку, задержал вдох и вбил кулак в камень.

КР-Р-РАК!

По камню разбежались трещины во все стороны, а на месте удара зияла глубокая дыра, куда кулак ушёл едва ли не по запястье.

Я вытащил руку и посмотрел на разгром. Потом задержал взгляд на краях пролома.

Ни багровой кромки. Ни духовного следа или той самой раны в материи, которая должна была продолжать расползаться после удара и высасывать из цели силу. Просто камень, продавленный кулаком.

Красиво. Вот только не то.

Точно такой же результат я выбил бы из этого валуна и без всякой техники, просто вложив в кулак свою прокачанную демоническим рогом дурь. Дыра есть, трещина есть, а разлома, незаживающего и сочащегося энергией от применения техники нет и в помине.

Значит, техника не сработала, ни на грош.

Я отряхнул костяшки от каменной пыли и прокрутил варианты. Ошибка в циркуляции? Нет, поток я гонял всю ночь и выверил до последнего изгиба. Усталость? Тело второй ступени такой ерундой не проймёшь.

Оставалась ещё одна мыслишка, самая неудобная. Кровь. Родословная Винтерскай перемалывает демоническую силу, я сам вчера смотрел, как она глушит пламя целого легиона. Что, если она и тут встала на пути и тихо гасит демоническую часть техники прямо в моих каналах?

Я повертел эту мысль и отложил на дальнюю полку. Вчера кровь работала на приём, когда чужая сила лезла в меня снаружи. Здесь же я гнал собственную энергию из тела, а это совсем другое дело. Да и просыпалась родословная только под настоящим демоническим огнём, а не от моих плясок перед камнем.

Нет уж. Самое простое объяснение обычно и есть верное: рогатый подсунул мне какой-то неликвид под видом настоящего сокровища.

Ну что ж, дорогой Багрот. Уговор у нас был чёткий: не подошла техника, считай пустышка, а за пустышку я тебе обещал обломать рога.

Как только разгребу утренние дела, наведаюсь в сквер и напомню командиру элитного отряда, что слово надо держать даже с новыми ветвистыми рогами на башке. Пусть выдаёт нормальную технику, а не эту декорацию.

А заартачится, так я эти рога как приладил, так и отколупаю обратно. Причём в этот раз, судя по всему, вместе с каменной башкой.

Интересно, за сколько секунд оторванная голова демона долетит до Звёздного Провала, если я хорошенько размахнусь?

Хотя притормози, шеф. Город и так встал на уши после первой ночной перестройки статуи, а изменись изваяние ещё раз, облаву удвоят и перетряхнут каждый подвал. Значит, придётся работать тоньше: без свидетелей, следов и, так уж и быть, без летающих голов.

Дам себе время до полудня: запустить ресторан, убедиться, что хозяйство не развалится без меня. А потом отправлюсь в сквер.

Я вернулся в дом, смыл с рук каменную пыль, переоделся и спустился вниз. Завтрак прошёл быстро: Майя, к счастью, ограничилась всего одной порцией добавки.