Они шли ещё сутки. Степь, казалось, никогда не кончится, но потом ландшафт начал меняться. Появились холмы, редкие рощицы чахлых деревьев. А на второй день пути, когда солнце уже начало клониться к закату, случилось то, чего Вэрион так долго ждал.

К нему, во главе отряда, прискакал взмыленный дозорный. Его конь тяжело дышал, а на лице всадника было написано возбуждение и тревога.

— Мой лорд! Там… впереди… — задыхаясь, проговорил он. — В десяти лигах отсюда. Движется что-то… странное.

— Что значит, странное? — нахмурился Вэрион. — Обоз? Отряд?

— Я… я не знаю, как это описать, мой лорд, — дозорный сглотнул. — Это не похоже ни на что, что я видел раньше. Оно огромное, движется медленно и… дымит.

Вэрион почувствовал, как сердце учащённо забилось. Дымит? Это было что-то новое.

— Веди, — коротко приказал он и, пришпорив своего коня, помчался вперёд, в сопровождении своей личной гвардии.

Они поднялись на вершину высокого холма, с которого открывался вид на всю долину. И то, что Вэрион увидел там, внизу, заставило его замереть, забыв как дышать.

Дозорный не соврал. Это действительно не было похоже ни на что, виденное им ранее. Зрелище, развернувшееся в долине, было одновременно и уродливым, и завораживающим. По выжженной степи, поднимая тучи пыли, ползло нечто, напоминавшее гигантскую, многоногую гусеницу. Вэрион, приставив к глазам подзорную трубу, пытался разглядеть детали, и чем дольше он смотрел, тем сильнее в нём крепла уверенность, что его звёздный час, наконец, настал.

Это был караван. Но какой караван! Никаких привычных повозок, запряжённых волами или лошадьми. Вместо них по степи двигались огромные, угловатые ящики на колёсах, сцепленные между собой толстыми, как рука, цепями, по пять-шесть штук в ряд. А впереди каждой такой сцепки, натужно ревя и изрыгая из высокой трубы клубы чёрного, жирного дыма, ползло нечто, что Вэрион не мог назвать иначе, как «железный зверь». Это были уродливые, неуклюжие машины, полностью сделанные из металла, с огромными колёсами, которые безжалостно мяли землю. Они двигались медленно, со скоростью пешехода, но в их неотвратимом, монотонном движении было что-то гипнотизирующее и зловещее.

Таких сцепок в караване было пять. Пять длинных, извивающихся цепей из огромных повозок, которые медленно, но верно, ползли на юго-запад, в сторону Крейгхолла. А между ними, ощетинившись копьями и щитами, шли пешие воины. Вэрион разглядел среди них и людей, и орков. Орки, как всегда, шли впереди, их мощные фигуры в тяжёлых доспехах казались несокрушимой стеной. Люди же, в основном, шли по бокам, прикрывая фланги. Всадников в караване почти не было, лишь несколько десятков конных разъездов, которые, как назойливые мухи, кружили вокруг этого железного монстра, выполняя роль дозорных.

— Что это за дьявольщина, мой лорд? — прошептал Лиандр, который стоял рядом. В его голосе слышался суеверный ужас. — Магия?

— Нет, — покачал головой Вэрион, не отрываясь от окуляра. — Это не магия, это механизмы, который так любит Железный Вождь.

Он уже слышал донесения о странном оружии Железного Вождя. О его «громовых палках», которые изрыгали огонь и смерть, о его «паровых машинах», которые, как говорили, могли двигать горы. Но видеть это своими глазами было совсем другим. В этом было что-то неправильное, противоестественное. Война, это искусство, благородное противостояние силы, доблести и магии. А это… это было настоящее убожество без всякого всякого изящества.

Но сейчас Вэриона волновала не эстетика. Он, как опытный командир, мгновенно оценил ситуацию. И оценка эта была более чем обнадёживающей.

— Они медленные, — произнёс он вслух свои мысли. — Медленные и неуклюжие. Их скорость равна скорости самого медленного пехотинца.

— Но они огромные, мой лорд, — возразил Лиандр. — И, похоже, хорошо защищены.

— Глупости, — отмахнулся Вэрион. — Это просто большие деревянные повозки. Но против огня наших магов это не устоит. А пехота… — темный усмехнулся. — Что такое тысяча или две пехотинцев против нашей кавалерии? Мы просто сметём их. Растопчем, как навозных жуков.

В его голове уже складывался план, простой, как удар клинка, и столь же эффективный. Они дождутся ночи, под покровом темноты его лёгкая кавалерия окружит караван, отрежет пути к отступлению. А потом, с первыми лучами рассвета, он ударит. Основной удар нанесёт, конечно же, тяжёлая кавалерия, его лучшие рыцари. Они прорвут их оборону, сомнут пехоту, а маги в это время превратят эти уродливые повозки в груду горящего дерева и железных листов.

— Это даже не бой будет, — продолжал он, упиваясь своей прозорливостью. — Это будет казнь! Быстрая и показательная!

— Но они могут встать в круг, — снова попытался возразить Лиандр. — Создать из своих повозок импровизированную крепость.

— И что с того? — Вэрион посмотрел на своего заместителя с плохо скрываемым раздражением. — Они окажутся в ловушке, мы окружим их, и будем методично расстреливать из луков и заклинаниями, пока они не сдохнут в огне. Нет, Лиандр, как ни крути, они обречены.

Он снова поднёс к глазам трубу. Караван продолжал своё медленное, монотонное движение. Вэрион видел, как солдаты, измученные долгой дорогой, едва переставляют ноги. Видел, как орки, несмотря на свою выносливость, тяжело дышат. Они были утомлены, расслаблены, они не ждали нападения. Идеальная жертва…

И в этот момент Вэрион почувствовал то, чего не чувствовал уже давно. Пьянящее предвкушение победы, славы, триумфа. Это был его шанс, который даётся раз в жизни. Уничтожить такой крупный обоз, идущий к Железному Вождю, лишить его подкреплений и припасов. Это будет не просто локальная победа. Это будет удар в самое сердце врага. Удар, который заставит этого варвара пожалеть о том дне, когда он ступил на их землю.

Темный уже представил, как вернётся в столицу с победой. Как предстанет перед Леди Мортаной, и она, Великая Матриарх, кивнёт ему, и в её глазах он увидит не упрёк, а одобрение. Позор клана Чёрного Шипа будет смыт. Имя Вэриона будут произносить с уважением и трепетом. Он станет героем.

— Радостно сияешь, мой лорд, — Лиандр, похоже, уловил его настроение.

— А разве у меня нет причин для радости, Лиандр? — Вэрион опустил трубу и посмотрел на своего помощника. Его лицо расплылось в хищной, предвкушающей улыбке. — Богиня Ночи, наконец, услышала наши молитвы. Она послала нам эту добычу. И мы не упустим её.

Темный отдал приказ скрытно привести сюда весь отряд и затаиться в холмах до наступления темноты. А сам остался на наблюдательном пункте, не в силах оторвать взгляда от своей будущей победы. Он смотрел, как караван медленно вползает в широкую долину, идеальное место для засады. Смотрел, как они, ничего не подозревая, останавливаются на ночлег, разжигают костры. Слышал, как с наступлением сумерек до него донёсся грубый орочий смех и звуки какой-то незамысловатой песни.

— Смейтесь, смейтесь, варвары, — думал темный. — Смейтесь, пока можете. Потому что для многих из вас эта ночь станет последней.

Ночь была идеальной. Безлунная, чернильно-чёрная, она укрывала лавину смерти, что бесшумно неслась по степи. Две тысячи всадников, элита армии Дома Кровавой Розы, двигались единым организмом. Земля дрожала под тысячами копыт, но этот грохот тонул в абсолютной тишине. Над атакующей конницей, словно невидимый купол, висело заклинание безмолвия, сотканное усилиями трёх десятков боевых магов. Они глушили любой звук, превращая смертоносную кавалерийскую атаку в движение призраков.

Лорд-капитан Вэрион, мчавшийся в первых рядах своей тяжёлой гвардии, чувствовал, как пьянящий азарт охоты наполняет его вены. Всё шло по плану, даже лучше. Лагерь варваров был виден уже невооружённым глазом. Тусклые огоньки костров, ленивые силуэты часовых, редкий взрыв хохота, доносившийся из центра лагеря. Они не просто не ждали нападения, они упивались своей беспечностью и глупостью.

— Лиандр, лёгкой кавалерии — обойти с флангов, — его голос, усиленный магией, прозвучал в головах его офицеров.