— Не давай им повода, — прошептал Сальвиан рядом с ним. — Я вижу это в его глазах, он хочет, чтобы вы отреагировали.

Галл повернулся к послу, стиснув зубы, и почувствовал, как его ярость хоть на долю утихает; Сальвиан, казалось, хорошо разбирался в людях и их намерениях.

Кровь вернулась к его костяшкам, и он с неохотой повернулся к Зосиме.

— Веди центурии на юго-восток, обратно на территорию Фритигерна, и разбей там лагерь. Хороший, надежный походный лагерь, — твердо кивнул он. — Мы вернемся, чтобы повести вас домой, на рассвете через два дня.

Скрежет зубов Зосимы был слышен даже сквозь шум ветра.

Галл посмотрел на центуриона. Огромный мужчина был совершенно бесстрашен, и перспектива въехать в логово Атанариха волновала Зосиму так же сильно, как пугала остальных. Именно поэтому Галл безоговорочно доверял ему.

— Я бы предпочел, чтобы ты был рядом со мной там, — он кивнул на перевал, — но мне нужно, чтобы ты командовал этими людьми, пока мы не вернемся.

— Есть, господин, — смягчился Зосима. — Мы прикроем вас, господин. Но я хочу, чтобы один из моих лучших людей был с вами, — ответил большой центурион с блеском в глазах, затем соскользнул с коня и передал поводья своему опциону, Павлу. — Защищай этих людей ценой своей жизни, Павл.

С этими словами огромный фракиец развязной походкой направился вдоль колонны, выкрикивая приказы. Аквилифер поднял штандарт легиона, и легионеры змеей потянулись за ним, разворачиваясь обратно по тропе с грохотом сапог, щитов и железа.

Галл снова повернулся лицом к горам и готским часовым.

— Теперь вы можете проехать, — произнес один из часовых.

С этими словами он поднес к губам рог и дунул, исторгнув низкий стон, эхом разнесшийся по ущелью и всей округе.

Пять всадников въехали в проход легкой рысью. Павл замыкал шествие, держа руку на рукояти спаты и внимательно осматривая расщелины и валуны, окаймляющие стены скалистого коридора. Базальтово-серый проход петлял в горах примерно на четверть мили вперед, но в дальнем конце они уже видели покрытую инеем зелень равнины. Цокот копыт их коней по мерзлой земле отдавался в коридоре эхом, словно за ними следовало целое кавалерийское крыло. Но голая правда заключалась в том, что пять римлян въезжали в сердце готских земель в одиночку.

— Чувство такое, будто с нас сняли мечи, щиты и доспехи, — пробормотал Феликс.

— И это еще не все, — ответил Галл сквозь сжатые губы, глядя прямо перед собой. — Слушайте. Не смотрите вверх, просто слушайте.

Феликс нахмурился.

— А?

— Да, в промежутках между стуком копыт, — присоединился Сальвиан, кивнув Галлу, — вы тоже это слышите?

Глаза Феликса забегали по земле перед ним, он сосредоточился, а затем лицо его вытянулось. Время от времени раздавался дрожащий звук натягиваемых тетив.

— Вероятно, там наверху сотня отборных лучников, и их стрелы нацелены нам в шеи. Мы идем через идеальную зону поражения.

— Но зачем? — прошипел Феликс. — Мы же с мирной миссией?

Галл криво покачал головой.

— Теперь мы во власти прихотей Атанариха, а он — капризный выродок.

— Что вы там бормочете? — вмешался Тарквитий; его визгливая трель наполнила перевал, напугав остальных.

— Просто пригни голову, понизь голос и скачи прямо, — прорычал Галл, — если не хочешь получить стрелу в глотку.

Лицо Тарквития побледнело, губы зашлепали, словно он хотел что-то сказать, но, к счастью, он промолчал.

Приближаясь к концу перевала, Галл задавался вопросом, как такая удобная для обороны земля вообще могла выпасть из рук империи. Дакия была завоевана с таким трудом сотни лет назад, и трагедия заключалась в том, что ее не потеряли в бою с врагом, а покинули добровольно. Теперь прошлое вернулось, чтобы преследовать империю: ее самый свирепый противник окопался внутри защитного полумесяца этих великих гор.

Затем призрачный оркестр ветра, стука копыт и скрипа тетив стих, когда они выехали из ущелья. Еще двое готских часовых наблюдали за их продвижением сверху, пока они выезжали на равнину, окруженную горами.

Галл с изумлением смотрел на открывшийся вид: сердце владений так называемых варваров-готов процветало и было организовано. Большая часть равнины была усеяна усадьбами, кузницами и мастерскими. Эти строения окружали поля — лоскутное одеяло из коричневых паров и выносливых озимых, где мужчины, женщины и дети возделывали землю с помощью быков, плугов и серпов. По широким грунтовым дорогам, соединявшим эти поселения, с грохотом переезжали с места на место повозки, груженные пшеницей, ячменем, горохом, фасолью, льном, полотном, кожей и железной рудой. Там, где земля не возделывалась, паслись сотни лошадей; высокие и сильные кони, под стать репутации готов как отличных всадников.

Тут Галл вздрогнул от очередного стона готского рога. Он и остальные четверо метнули взгляды на север равнины. Там, прикрытая с северной стороны горами, стояла мощная цитадель с каменными стенами.

— Дардарус, — прошептал Павл сзади.

— Да, — кивнул Галл, — совсем не похоже на мазанки и частоколы, верно?

Готы, как правило, не укрепляли свои поселения, используя разве что деревянный частокол, но с этим местом Атанарих явно отошел от традиций. Стены были прочными, по меньшей мере в два человеческих роста, и, судя по виду, толщиной с быка. «Вероятно, построена на древних дакийских фундаментах», — подумал Галл, заметив огромные известняковые блоки, составлявшие нижнюю половину стены. Шесть толстых каменных башен перемежали крепостной вал, каждая возвышалась еще на пять футов и была увенчана крытыми деревом караульными помещениями, где стояли группы отборных лучников, наблюдая за движением на равнине. Между башнями зубчатые стены были усеяны коническими железными шлемами и наконечниками копий готских часовых.

Снова раздался стон рога, ворота распахнулись, и выехал отряд готской кавалерии.

— Похоже, у нас тут комитет по встрече? — сказал Феликс.

— Расслабьтесь, — ответил Сальвиан. — Я представлю нас именно теми, кто мы есть, — мирными посланниками.

Тарквитий неуклюже послал жеребца вперед.

— Нет, не представите. Говорить буду я, а вы будете смотреть и учиться.

— Сенатор, — ровным голосом произнес Сальвиан, — не подобало бы вам сейчас хранить исполненное достоинства, почти величественное молчание? В конце концов, это всего лишь простые кавалеристы. Зато потом, когда появится Атанарих и вы заговорите, это придаст вашим словам куда больше веса.

Тарквитий бросил украдкой взгляд на четверых спутников.

— Да, — пробормотал он. — Пожалуй.

Сальвиан повернулся к Галлу и криво ухмыльнулся.

Второй раз за день Галл улыбнулся. Он понял, что не любить этого человека будет трудно.

Свет почти погас, когда полусотня Паво подошла к краю сосновой чащи. Ночное небо затянули густые тучи, и лишь мимолетные проблески растущей луны освещали равнину впереди.

И тогда они увидели ее: Истриту.

Круглое поселение с деревянными стенами возвышалось на небольшом холме, окруженное рвом и валом. Отсветы огня и тени плясали на соломенных крышах жилищ внутри. Над стенами возвышались четыре приземистые деревянные сторожевые башни: одна по каждую сторону ворот, смотрящих на юг, и две — на дальней стороне деревни, обращенные к северу. Паво разглядел пару часовых на помосте каждой. По мере приближения гомон множества голосов становился громче, а затем, с резким звуком разбиваемой глины, разразился дружный одобрительный рев.

Шаг Паво инстинктивно замедлился при этом шуме, и он услышал лязг доспехов — полусотня за его спиной сделала то же самое. Его взгляд приковало одно: шест, торчащий из центра деревни. На нем висело почерневшее, все еще дымящееся тело. На верхушке шеста на ветру развевалось темно-зеленое знамя, и в его волокна была вплетена эмблема змеи.

— Лупицин говорил, что между жителями Фритигерна и мятежниками возникло какое-то противостояние? — сказал Сура рядом с ним, выдыхая облачка пара на холоде. — Ну, не знаю как ты, а я бы сказал, что мятежники победили.