— Но, командир, — продолжил Паво, — именно сенатор Тарквитий впустил эту фигуру…

Лоб Галла прорезали морщины; он не смог скрыть интереса, но лязг железа и грохот сапог снаружи вернули его к более насущным делам.

— Идем со мной, — он кивнул на полог палатки.

Он откинул полог и замер. Снаружи стоял гот Эрвин.

Лицо старика было осунувшимся и усталым.

— Всё зашло слишком далеко, — пробормотал Эрвин, — и боюсь, уже слишком поздно.

Галл нахмурился, хватая мужчину за плечи.

— Ради любви к богам, говори!

Эрвин поднял утомленный взгляд.

— Я так боялся его, что оставил убийство сына безнаказанным. И всё же когда-то я был ему верен. Я ездил с ним, знаешь ли.

— С ним? — Сердце Галла бешено заколотилось.

Взгляд Эрвина теперь был устремлен вдаль.

— Иво — тот, кого ты ищешь. Он был правой рукой Змея. Он носит синее клеймо Змея под наручами. Он продолжает наследие Змея — я уверен в этом. Именно он привел нас на грань войны!

Галл посмотрел на Паво, который ответил ему широко раскрытыми от изумления глазами. Взгляд трибуна метался, в голове звучала тысяча голосов. Затем посреди хаоса начал складываться план. Он сжал плечи Эрвина.

— Пробирайся на север равнины. Ты можешь спасти много жизней сегодня, старик!

С этими словами он повернулся к Паво.

— Это может быть ответом, Паво; хватит цепляться за слухи и гоняться за тенями!

Готские боевые кличи оглушали: воины вскидывали оружие в воздух, требуя, чтобы юдекс Фритигерн действовал. Те, кто стоял ближе всех к городу, ждали с осадными лестницами, жаждая приставить их к городским стенам. Едкий дух залитых водой костров насыщал воздух и служил зловещим предзнаменованием того, что может принести грядущий день.

— Стоять твердо, парни! — рявкнул Галл, выстраивая когорту в линию и подпирая тыл готской массы.

Галл бросил взгляд в обе стороны, чувствуя некоторое облегчение при виде грозных гримас на лицах его самых доверенных людей: Феликса, Зосимы, Кводрата, Авита, затем Паво и Суры. Если всё пойдет наперекосяк, он будет рад принять последний бой рядом с ними.

— Командир, боюсь, нам следовало бы быть либо внутри этих стен, либо далеко от них, — начал Феликс. — Колонны с зерном нигде не видно, а они на грани срыва. — Он указал на Фритигерна и Иво во главе готской толпы. Иво, блистающий в своем чешуйчатом доспехе с широкими пластинами и коническом шлеме, спорил со своим юдексом, сжав кулаки и побуждая того к действию.

— Нет, есть еще одна надежда, — ответил Галл, снова сканируя взглядом море готов, выискивая Эрвина. «Где же ты, старик, давай же!»

Он заерзал в седле, скрипя зубами от досады. Но им приходилось ждать, теперь всё зависело от старика. Он вспомнил предостерегающие слова Сальвиана: «Вам нужны доказательства, трибун». Галла грела мысль, что Сальвиан уже направляется на север от равнины с римскими беженцами и будет в безопасности от того, что грядет. «И, клянусь Митрой, посол, я обниму вас как брата, если доказательство, которое я представлю Фритигерну, предотвратит войну».

В этот миг, словно луч солнца, пробившийся сквозь темные тучи, одинокая фигура выбрела из тыла толпы.

— Командир? — произнес Феликс, когда гот Эрвин, спотыкаясь, направился к ним.

— Всё под контролем, Феликс, — ответил Галл, вводя Эрвина в римский строй. Но тут он нахмурился, заметив, что старик дрожит, а лицо его бледно. Затем его взгляд зацепился за маленькие пятна чего-то вокруг ворота одежды Эрвина. Кровь?

Готский боевой рог эхом прокатился по земле, вытряхнув Галла из его сомнений. Он набрал полную грудь воздуха.

— Оставьте страхи, солдаты. День ещё можно спасти. — Он щелкнул пальцем аквилиферу, который поднял штандарт с серебряным орлом, пока знамя с рубиновым быком не поймало прохладный ветерок. — В колонну! Шагом марш! — гаркнул он. — И никому не обнажать мечи без моего приказа.

Паво расправил плечи, пока они маршировали вперед, отгоняя страхи. Задние ряды готской толпы повернулись к ним; изможденные лица хмурились в недоверии. Затем на смену этому выражению пришел уверенный и хищный взгляд. Точно так же, как и вчера, готы расступились, словно венерина мухоловка, почуявшая добычу, открывая путь к Фритигерну и Иво.

Паво подавил дрожь, когда они вошли в гущу вражеских рядов, стараясь не замечать беспокойные наконечники копий и море лиц, жадно глядящих на них.

— Нам бы сейчас не помешал Сальвиан, — проговорил Сура ломающимся голосом, его глаза бегали по готским зрителям.

— Он сыграл свою роль, и боюсь, на этот раз разговоров будет недостаточно, — Паво покачал головой, чувствуя одновременно печаль и облегчение. Он молился, чтобы Сальвиан и римские беженцы были уже далеко на пути к безопасности за рекой Бели Лом. Затем он взглянул на городские стены и увидел, что Тарквитий присоединился к Лупицину и наместнику; сенатор предпринял последнюю попытку присоединиться к эвакуации, выскользнув через воротный люк, но в ужасе отпрянул назад при виде готской орды, марширующей на стены. Снова горько-сладкая смесь эмоций пронеслась в сердце Паво: если готы обрушатся на этот город, значит, сенатор совершил свой последний предательский акт. Но правда о его отце умрет вместе с этим жирным боровом.

Затем сухое осознание успокоило его тревоги, пока они маршировали вглубь готской массы: «Если готы обрушатся на город, то к вечеру я буду в Элизиуме».

Колонна замедлила ход и остановилась перед Иво и Фритигерном. Галдеж готов стих, оставив лишь свист легкого ветра.

Все глаза устремились на Галла.

— Юдекс Фритигерн, я прошу вас и ваши армии отступить, — произнес Галл ровным тоном.

Фритигерн вперил в него взгляд, горящий как раскаленные угли; на его лице застыло выражение полного неверия.

Иво расхохотался рядом с ним.

— Их слова оскорбляют нас, юдекс! Римляне посмеялись над нами в последний раз.

— Я обращался к юдексу Фритигерну из тервингов, благородному союзнику Рима. — Галл метнул взгляд на огромного воина, затем снова повернулся к Фритигерну.

Выражение лица юдекса сменилось усталой покорностью.

— Вы не оставляете мне выбора, римлянин. Я давал вам шанс за шансом доказать, что империя держит слово, что вы будете относиться к нам как к союзникам, накормите и приютите нас. Я предложил вам свои армии взамен; мои люди могли бы укрепить имперские границы, сражаться и проливать кровь за империю. — Его глаза теперь были красными по краям. — Вместо этого я должен обратить свои мечи против ваших городских стен.

С этими словами Фритигерн поднял руку.

Галл напрягся, и легионерская колонна инстинктивно сплотилась с шелестом железа, кольчуги заскрежетали друг о друга, а руки легли на рукояти спат.

Когда губы Фритигерна разомкнулись, чтобы выкрикнуть приказ, Галл соскользнул с коня, подняв руки в жесте мольбы.

— Юдекс Фритигерн, обдумайте это еще раз, в последний раз, умоляю вас.

Галл изучал лицо Фритигерна, молясь Митре, чтобы морщина на его лбу означала, что есть шанс его убедить. Глаза Фритигерна остекленели, и ситуация напоминала крутящийся фоллис: судьба империи зависела от того, какой стороной упадет монета.

— Он хочет еще один шанс? — поглумился Иво. — Больше времени, чтобы наши люди умирали, чтобы наши армии слабели? — Он подался вперед в седле, его здоровый глаз выпучился, когда он указал пальцем на Галла. — Чтобы римские легионы собрались и атаковали нас?

На это Галл прорычал:

— Мы слишком долго ходили на цыпочках в твоем присутствии, Иво, из уважения к юдексу. Теперь ты не оставляешь мне выбора.

Глаза Иво сузились.

— Иво не тот, за кого вы его принимаете, юдекс, — продолжил он.

Фритигерн нахмурился.

— Иво? Он был рядом со мной более двадцати лет, трибун, вооруженный и готовый защитить меня ценой своей жизни. Прошу, не оскорбляйте меня жалкими уловками.

— Тогда не верьте мне на слово, юдекс. Услышьте это от одного из своих! — твердо сказал Галл, затем повернулся, жестом подзывая Эрвина. Старик побрел вперед; темные дорожки теперь пятнали кожу у него под глазами.