Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Василевская А., Высоцкая К., Горячко А., Зарецкая К., Июльская Ю., Каравацкая Д., Моргот Эл, Соловей Д., 2026

© Составительство. Кучинская А., Стрингель Е., Айкон Н., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

Беларусь населена духами и легендами прошлых эпох. На наш взгляд, одними из самых таинственных, загадочных и мрачных мест в стране являются захоронения предков. Многие белорусские кладбища, крипты, усыпальницы и курганы овеяны историями о мистических существах. Оказавшись возле готических склепов времен Речи Посполитой, прогуливаясь между покосившихся крестов времен наполеоновских сражений, спустившись в крипту рода Радзивиллов, то тут, то там невольно начинаешь слышать таинственные шорохи и вспоминать легенды, которые знаешь с самого детства.

В этой книге вас ждут восемь рассказов от талантливых белорусских авторов, которые бережно собрали легенды о реально существующих местах нашей страны и превратили в завораживающие истории, связанные с захоронениями, отразив уникальный колорит белорусских земель.

Перед каждым рассказом мы добавили небольшую сводку о месте, которое фигурирует в сюжете. Это не только позволит проникнуться атмосферой и узнать предысторию локации, но и, возможно, вдохновит побывать там в качестве туриста и увидеть все своими глазами.

Над созданием этого сборника работали сразу четыре команды: сами авторы, жюри, которое отбирало рассказы, сотрудники издательства МИФ и соосновательницы сообщества «Шуфлядка Писателя». И если вы еще не слышали о нашем комьюнити, самое время представиться.

«Шуфлядка[1] Писателя» – это сообщество современных писателей, которое основали Алена Кучинская, Екатерина Стрингель и Ника Айкон. Нашей изначальной целью было объединить авторов из Беларуси в теплое и поддерживающее комьюнити. В данный момент оно насчитывает более двухсот пятидесяти авторов и непрерывно растет. И теперь мы стараемся помогать авторам дотянуться до читателей, а читателям узнать о прекрасных белорусских писателях.

В этом сборнике вы найдете рассказы не только о белорусских кладбищах, криптах, усыпальницах и склепах, но и о человеческих судьбах, потерях, любви и вере в то, что за самым темным часом обязательно следует рассвет.

Этот сборник стал нашим дебютным в рамках серии «МИФ × Шуфлядка Писателя». Надеемся, что нам удалось погрузить вас в таинственную атмосферу белорусских земель и сборник не только пробудит в вас интерес к нашей стране и ее авторам, но и поможет еще сильнее полюбить саму жизнь.

Будем счастливы вашей поддержке и пожеланиям удачи этой серии. Мы волнуемся, но верим, что наши авторы и их замечательные истории найдут отклик в ваших сердцах.

В добрый путь!

Альберт Петрович проиграл. Драгоценный титул «Некрополь года» ушел к пареньку из Северног всего лишь за свежие дорожки, выбеленные мраморной крошкой. А следом вдобавок история приключилась, и совершенно не вовремя…

Начиналось все как обычно. Собрание смотрителей под видом поминального обеда выдалось утомительным и разочаровывающим. Обсуждалось вечное: у кого захоронили долгожителя, где самая ухоженная калитка, у кого реже прочих на поминки «опять никто не пришел», где нынче статуи помпезнее. После, за киселем с творожным кремом, подвели итоги. И переходящий титул, увы, уплыл из рук Альберта Петровича.

Возвращался смотритель на свое Военное кладбище на Козлова пешком через весь Минск. В руках он нес пустую, но от этого не менее отягощающую папку с отчетностью. Титул был утерян. Двенадцать лет победной поступи – и вот такой щелчок по носу. Город вокруг сиял, жил, торопился, но внутри гудела только одна простая обидная мысль: столько лет, а оказалось – какие-то свежие дорожки одним махом решают все.

Само кладбище в предвечерних сумерках встретило его молчаливым, строгим спокойствием. Фонари, зажженные позже срока, – экономия! – отбрасывали на тропинки длинные зыбкие тени, в которых знакомые каменные стражи обретали таинственные, чуть укоризненные очертания. Здесь все было на своих местах: и ряды солдатских плит, строгих, как шеренги, и почтенные надгробия профессоров и ученых, и тишина, густая, почти осязаемая, прерываемая лишь скрипом трамваев за оградой да редким карканьем воронов. Рутина. Вечная, умиротворенная рутина. И лишь в сердце Альберта Петровича копошился червь досады.

На пороге красного административного домика, больше похожего на сторожку, поджидал старший охранник Юра, пропахший табаком, сканвордами и ночным растворимым кофе.

– Альберт Петрович, – Юра не смотрел в глаза, что уже было дурным знаком, – тут у нас… мадам одна…

– Какая еще мадам? – отозвался смотритель, снимая пальто и водружая его на вешалку. – Опять репортеры? Говорил же, без моего позволения…

– Да не. Посетительница.

– Вот те на! Посетительница на кладбище! Ну диво дивное… – Альберт Петрович к этому моменту совершенно разозлился и, взмахнув руками, бухнулся в кресло у окна. – Юр, я сейчас сяду на коня[2], ты давай-ка выкладывай, не тормози.

И охранник, коверкая слова, сбиваясь и покашливая, изложил суть. Девушка лет тридцати, не более, приходит вечерами раз в три-четыре дня. Одевается «не по-здешнему». Не буднично, не траурно, а словно на премьеру в театре: воздушные платья, жакеты, туфли на тонких каблуках. Ходит не спеша по центральной аллее, что ближе к храму, а потом ныряет в сектор левее, к могилам творцов. А вернее, непременно идет к одной и той же. И если после подойти туда, можно уловить шлейф дорого цветочного парфюма, который совершенно не вяжется со здешним запахом ладана и влажной земли.

– Куда именно она ходит? – нахмурился Альберт Петрович, мысленно пробегая по списку тех усопших, чьи имена все еще гремели в памяти народа.

– К одному автору…

– Якубу Коласу? Янке Купале? Может, Кузьме Чорному?

– Мимо…

– Юра! – Альберт Петрович ощутил, как желваки болезненно напряглись. – Что за мадам, куда ходит, ну?

– К какому-то… Владимиру Хутко-Зничке. Вроде поэт. Помер в позапрошлом веке. Никто к нему не ходил, да и разве слышал о таком?

Альберт Петрович замер. Если в его бесценном некрополе завелась какая-то щеголиха, вычурно навещающая забытого поэта, это явно издевка судьбы. Горькое предчувствие сжало его изнутри. Сложно было объяснить, но он чувствовал, как история, пахнущая скандалом и насмешкой, уже ступила на его мшистые дорожки и направлялась прямиком к заброшенному камню с полустертой эпитафией. И остановить ее, если верить предчувствию, будет куда сложнее, чем выиграть какие бы то ни было игры.