— Вы правы, Егор Кузьмич. Победа тогда чего-то стоит, когда её добиваешься сам!

— Только вот куда это приведёт…

— Хорошо, — Машеров достал из папки бумаги. — Читайте! Это отчёты МВД. В тех городках и посёлках, где существует сеть коммунарских ячеек, резко понизилась молодёжная преступность. И бывшие хулиганы сами становятся активистами и помогают держать порядок. Дурную энергию перенаправляют на организацию благоустройства, спорт. Коробки хоккейные строят и заливают зимой.

— Опыт хороший, но ведь были и эксцессы.

Машеров глянул внимательно на Секретариат. А тут целая оппозиция образовалась: «Как бы чего ни вышло». Но Лигачёв точно не в ней. Кривится и торопится возразить:

— Нельзя везде быть правым. И в хорошей драке иногда рождается истина.

— Вона как!

— Так! Зато наши молодцы проходят боевую обкатку. Учатся не бояться и бороться за справедливость. А нашим партийным органам полезно изучить опыт коммунаров по работе со шпаной. У них это отлично получается.

— Егор Кузьмич, они уже распространяют свой опыт.

— Выпускают журнал или газету?

— И не только. В Комсети. Это же молодёжь — они быстро освоили ЭВМ.

Кто-то постучал по столу:

— А вы не думали, что это опасно? Мы не можем контролировать сеть полностью.

Машеров уже давно всё для себя решил:

— Рисковать всё равно придётся. Опасней оставить страну на поруки карьеристам и тем, кто не привык с детства отстаивать свою точку зрения. Без свежего воздуха человек затухает и не способен на подвиги!

— Пётр Миронович, мы так и до троцкистской оппозиции дойдём. Нам ещё фракций в партии не хватает.

— Может, и не хватает. Чего мы тогда стоим, если боимся критики внутри себя?

Лигачёв надулся:

— Я не боюсь и готов ответить. И вообще считаю, что если ты не можешь постоять за себя и партию, то тебе в ней не место.

В кабинете затихли. Смелое заявление! Машеров спрятал удивление за рассматриванием блокнота. Это новость! Что же готовит ему Егор Кузьмич? Он, как и предупреждал Брежнев, человек самостоятельный. С одной стороны, качество полезное. Но кто его будет одёргивать на более высоком посту? Им нужно поговорить. И даже поругаться. Он и сам тогда вспылил, когда Леонид Ильич поставил его перед фактом. Зато они позже чётко выяснили свои позиции.

— Заявление хорошее. Оформите его, пожалуйста, в виде рекомендации для реформы. К сожалению, в нашей советской действительности ещё имеется масса факторов, с которыми стоит бескомпромиссно бороться.

Взгляд Генерального отлично поняли. На ближайшем Пленуме, где объявят о созыве очередного съезда, предстоят непростые разговоры. И готовиться уже необходимо начать сейчас.

— Но что делать будем с коммунарами? Слишком много на них поступает заявлений.

— То есть кляуз. Егор Кузьмич, будь добр, возьми на себя эту миссию. Я так считаю, что разговор о будущем уже перезрел. И нам будет очень полезно уточнить наши позиции. Ребята в новосибирском Академгородке слишком забежали вперёд. И некоторые посчитали, что они желают воплотить некоторые программы немедленно. Но я был там, разговаривал с ними. Это как бы… эскизы. И по моему глубокому мнению, пусть они будут. Пусть создаются. К сожалению, из недр Центрального комитета выходит слишком мало инициатив. Наши товарищи, — Машеров кинул взгляд в сторону идеологов, — как мне кажется, слишком оторвались от творческой активности масс. Если вы помните, то старые большевики в ней буквально варились. Они сами участвовали в революционных актах. Много непосредственно общались с рабочими. Прошли через Гражданскую войну. Наше поколение проходило через Великую Отечественную и восстановление. Сейчас же зачастую многое решают бумажки. Понимаю, они также важны, но ещё более важно их наполнение. Так вот, Егор Кузьмич, необходимо выстроить административную и творческую цепи между талантами в ячейках, нашими социальными институтами и — по итогу — с ЦК.

— Понимаю. Только вот согласятся ли они со мной работать?

— Это уже ты как договоришься. Ты умеешь разговаривать с людьми. Я видел.

Лигачёву похвала понравилась, но и задачу он видел намного шире, чем узколобые в этом кабинете. Это же полностью переворачивало всю устоявшуюся номенклатурную константу в СССР. И, судя по глазам, Егор Кузьмич отлично Машерова понял.

— Договорились.

Ну вот, выбор и сделан. Секретари ЦК и приглашённые руководители отделов что-то начали понимать и переглядываться. Кому-то из них придётся придержать язык. Норов у возможного кандидата ещё тот. Оформление в Политбюро пройдёт без проблем. Да и Пленум поддержит. Что говорить про съезд. Явных оппонентов пока не наблюдается. Аппарат постарается Лигачёва позже прижать и схарчить. Но Брежнев мудро создал в противовес АП Информбюро. ЦК их не переиграть. Они между собой перегрызутся. Тогда можно начать обновление — которое уже по счёту?

На улице шёл лёгкий снежок. Решение принято тут же. Садясь в ЗИЛ, Машеров выдохнул:

— В Завидово. И не торопись.

Завидово

Дальняя резиденция, самая любимая у Леонида Ильича. Натопленная печь, уютные комнаты.

— Пётр Миронович, какими судьбами?

— Егор Палыч, лыжи у тебя найдутся?

— А то как же! Вы переодевайтесь, я пока их намажу по погоде.

Машеров перешёл в другую комнату, где охрана уже подобрала ему по размеру хороший лыжный комбинезон. Сшит, кстати, в СССР. Это ещё Леонид Ильич сделал модной самую современную спортивную одежду. Сначала покупали за рубежом, потом открыли целую совместную фирму. Лёгкая и удобная одежда понравилась Машерову. Он неспешно переоделся и вышел в предбанник.

— Редко у нас бываете, товарищ Генеральный, — ворчал старый «хозяин» усадьбы.

— Дела. Да что я говорю! И забыл совсем. А тут снег, скоро Новый год. А я толком зимы не видел.

— Тогда прямо по тропе. Мы её каждый день обновляем. Не только вы заезжаете. Многие из Политбюро к нам захаживают. Тут отдыхать душе приятно.

— Спасибо, буду знать.

Бывший егерь потер бороду и предложил:

— А то на Новый год заезжайте. Приготовим кабанчика.

Машеров задумался.

— Нет, не получится. Мы привыкли с семьёй встречать. Но после очень подумаю.

— И то в радость!

На улице начало темнеть, но на свежем снегу отлично просматривалась лыжня. Если вначале шлось тяжело, то затем тело понемногу расходилось. Он смело отталкивался лыжными палками — лыжи отлично скользили, получилось взять темп. Через минут двадцать Генсек остановился.

— Что-то случилось, Пётр Миронович?

Рядом моментально появился личник.

— Да ничего, Никита. Остановился передохнуть.

— Хорошо шли.

— Спасибо.

И снова палки в руки. Темп он уже не гнал, а шёл спокойно по кругу. Лес вокруг блистал белизной, красовался снежными перемётами и высокими сугробами. Вон сколько их намело! Зима в этом году явно сурова. Ветер стал сильнее, начало подмораживать, в небе появились прорехи. Оттуда внезапно брызнуло серебристым. Полнеющая Луна отлично осветила небольшую поляну, через которую пролегала лыжня. Машеров остановился в восхищении. Какая всё-таки тут зимой красота! Заснеженные ветки таинственно поблескивали в лучах ночного светила, деревья и кусты создавали причудливые тени. Поистине, сказка!

А часто он видит это? Все дела не переделаешь. Пожалуй, нужно сговорить семью и первого числа рвануть сюда — хотя бы на день. Лыжи, рыбалка. Посидеть у камина, выпить травяного чаю. Поговорить. Пожалуй, тут лучшее место для праздничного времяпрепровождения. Новогоднее настроение точно гарантировано! Луну закрыла туча — и сказка исчезла. Пожалуй, пора поторопиться. Совсем стемнело! Да и наверняка ему звонят. Хотя если что серьёзное, передали бы на рацию личнику.