Пётр Миронович откровенно раздосадован получившимся разговором. До него дошли слухи, что в отделах ЦК имеется неприятие курса на плюрализм, обозначенного ещё прошлым Генеральным. Но это составляло часть программы демократизации КПСС, начатой Леонидом Ильичом. А ты глядишь, как всё идёт сложно со скрипом. Вроде бы обновили кадры, но со вторых и третьих эшелонов приходят следующие «держиморды».

И главное — Лигачёв, его заместитель по партии, спелся с этими. Егора поднял ещё Брежнев и рекомендовал как человека честного и деятельного. Но кроме честности неплохо бы мозгов отсыпать. Хотя стоит признать: это он сам виноват — уделил излишне много времени экономике и внешней политике. Вот и упустил внутреннюю повестку.

И оттого вопрос с преемником встал в полный рост. Шенин — молодчага. Он понимает в экономике и во внешних делах умеет наводить порядок. Машеров с облегчением скинул часть ноши на деятельного члена Политбюро и секретаря ЦК, курирующего внешнюю политику. Но совладает ли тот с партией и дальнейшим развитием общества? Прямо дилемма какая-то! У них отлично получается справляться с природными невзгодами и попытками навязать стране иную позицию извне. Тут они всегда на высоте! Моментально создавался антикризисный центр, привлекались аналитики и специалисты — и проблемы решались.

Но как только они входили в область неведомого при желании изменить общество, сразу слышались крики: «Нельзя! Это неправильно! Немедленно наказать!»

Откуда такое? Где корни проблемы? К своему стыду Пётр Миронович понимал, что из-за занятости полностью упустил важнейший для страны вопрос. И что делать дальше, ему самому непонятно. Но ясно одно — наказывать за инициативу нельзя. Ужимать плюрализм мнений также категорически недопустимо.

— Так я жду ответа на свой вопрос, Михаил Ильич?

Скляров поджал губы:

— Мы не ставили повестку таким образом. Решено спустить это на первичные организации.

— Отлично устроились, товарищ Скляров!

Лигачёв с интересом глянул на Генсека. Чего это он так взъелся на обычный, вроде, конфликт поколений? Ну пошалили детишки. Сделай им — ай-ай-ай! Нечего волны пускать не по приказу.

— Может, мне туда поехать, Пётр Миронович?

— Да нет, Егор Кузьмич, у нас есть для этого целый отдел Центрального комитета. Вот пусть и занимается. И ребят не трогать! Они хоть что-то делают, думают о будущем, — Генсек неожиданно глухо добавил. — В отличие от нас.

— Экстремизм это чистой воды, Пётр Миронович, — вот от Медведева такого он не ожидал. Ректор Академии общественных наук при ЦК КПСС сам должен быть заинтересован в развитии теории коммунизма. — Эти коммунары — обычные ревизионисты. Напридумывали черт-те что!

— Это позиция твоя лично или академии?

Медведев замялся. Наверняка его подтолкнула к выступлению некая «группа товарищей». Машеров тут же чиркнул на бумажке пару слов. Нужно проверить через Информбюро, кто за ним стоит. Негоже передавать новому Генеральному раскол внутри партийных органов. И следует заранее узнать, кого пустить по нож проскрипций. Голос Генсека похолодел:

— Ну давайте смелее. Это вам не по кабинетам ныкаться! Если у части членов ЦК есть собственное мнение, хотелось бы услышать его гласно — с аргументами.

Часть присутствующих попрятали глаза. Это уже на седьмой десяток лет советской власти! И это коммунисты! Лигачёв ухмыльнулся:

— Они знают, как не надо, но не знают, как необходимо. Пётр Миронович, но ведь по моему убеждению проблема всё-таки прежде всего партийная. Мы же не зря называемся партией коммунистов. Значит, необходимы постоянные разъяснения по тому образу коммунизма, что мы официально представляем, особенно после знаковых поворотов. Куда идём? Зачем? Вон у нас накопилась масса запутанного с самим понятием партийной реформы. Сократили райкомы, убрали инструкторов. Кому посылать отчётность? Как составлять текущие планы? У меня львиная доля времени уходит просто на разъяснения.

Машеров вздохнул. Егор Кузьмич прав. После отхода от дел Черненко в общем отделе так и не навели порядок. Надо бы съездить к Константину Устиновичу, посоветоваться, кого поставить. Из-за смерти Леонида Ильича они стали меньше общаться, а это не дело. Но каков Лигачёв! Умеет зреть в корень! Может, и правда лучше его на пост Генсека, а он проконтролирует. **Шенин же отлично сядет в кресло Председателя Совмина.

— Это всё слова, товарищи. Но что делать конкретно? По поводу коммунаров ещё раз повторю — это решение Леонида Ильича. Он посчитал, что ВЛКСМ давно утратил свою руководящую функцию. Да и, слава богу, у нас выросла отличная советская молодёжь. Тогда зачем за ней постоянно бдить?

Кто-то обидчиво протянул:

— Комсомол существовал не для этого.

— Я знаю. Передовой коммунистический отряд молодёжи. Во что это вылилось? Какие грязные делишки обнаружились в высших эшелонах сей организации! Забыли?

— Ильич в сердцах закрыл.

— Э нет, Егор Кузьмич. Он думал наперёд. — Руководящие лица колыхнулись. По лицу Машерова прошла лёгкая улыбка. Побаиваются ответственные товарищи до сих пор брежневского рыка. — Заформализированное отношение всегда отпугивало активных юношей и девушек. И ожидаемо вместо них туда пошли авантюристы и карьеристы. Это и в партии случалось.

— И случается!

— Вы правы, Николай Семёнович. Но КПСС давно выработала систему противовесов и контроля. Мы — организация взрослых со всеми её атрибутами. Зачем, спрашивается, их волочь в молодёжную среду? Сколько раз говорили, что это отпугивает юных? Смотрите, что произошло в пионерской организации, когда её обязательность отменили: сначала отток, а потом…

Патоличев поддержал Генерального:

— Стремительное восстановление. Только вот на иных правилах. И все они разные.

— К добру ли это? Вон после них коммунары и появились.

— Самоорганизация! То, что нам и требовалось! Проблема вот в чём, — Машерову странно объяснять это партийным руководителям такого ранга. Значит, в стране и обществе есть большие проблемы. Но он сейчас коротко повторил то, во что его ткнул Ильич. — Вспомните сами свою молодость и юность, и тем более старших товарищей.

— Сложно было!

— Старшему поколению втройне. Революция, война, партийные течения.

— И репрессии…

Все разом замолкли. Эту тему поднимали осторожно, шаг за шагом — чтобы не вышло, как тогда с Хрущёвым, который правду завернул в несколько слоёв лжи. В итоге коммунистическому движению нанесли серьёзнейший удар.

— Согласен. Времена суровы, многие рисковали самой жизнью. А что видят наши новые поколения? Они растут в мире, в достатке, в зрелом обществе и под беспрестанной защитой его. Они не борются с самого детства за своё существование. От такого воспитания они вырастают немного инфантильными.

— Ну это вы напраслину возводите, Пётр Миронович. Хорошая у нас молодёжь, боевая. Всегда готова встать на защиту Отечества.

Машеров скривился. Слишком прямолинейно — как лозунгами рубит. Косноязычность в ходу в ЦК.

— Я не про это. Не нужно считать, что у нас всё хорошо. Что везде торжествует справедливость. И преступность есть, и хулиганы не переводятся. И такие нехорошие явления, как наркомания, появляются.

— Недоработки органов.

— И только? А молодые люди видят это вокруг воочию — каждый день. И часть из них, самая активная, не желает оставаться в стороне. В них ещё живёт дух бунтарства. Так вот — всегда ли наши организации могут помочь этим ребятам?

— Так есть спортивные организации, добровольные дружины.

Лигачёв начал понимать, куда гнёт Генсек, и вмешался:

— Молодёжи самой нужно прийти к правильному выводу. Или найти старшего товарища, кому они доверяют. И не где-то там в клубе, а рядом — в школе или во дворе.