В итоге, хотя идеологическая деградация и нарастающий отрыв номенклатуры от народа шли на глазах у советского народа и даже сатиризовались в медиа и культуре, помешать этому сытым и обутым, образованным и спать в отдельной квартире уложенным, но политически разобщённым, атомизированным советским рабочим было нечем.

И даже когда номенклатура начала переход к возвращению частной собственности, советский народ ничего не мог поделать: протестующих были миллионы, но это была не одна политическая сила, а миллионы единиц, лишенные возможностей и опыта самостоятельной низовой организации той самой партией, которая их сейчас предавала.

По уровню самоорганизации при коммунистах рабочий класс в 1991 был слабее, чем при царе в 1917. Поэтому Революцию они сделать смогли, а остановить контрреволюцию — нет.