В общей сложности с 1934 по 1975 годы в Швеции подвергли добровольно-принудительной стерилизации около 62 тысяч человек. А в 30-х годах шведы готовы пойти дальше и принять закон об обязательной стерилизации проституток, бродяг и всех тех, кто, по мнению правящей элиты, предрасположен к антисоциальному поведению. Стерилизация стала частью программы всеобщего благоденствия в Швеции, когда государство напрямую вмешивалось в семейную жизнь граждан. И потому такое поведение вызывает множество вопросов: что есть морально и гуманно? Коллеги, по этому поводу встретимся на послеобеденной встрече.
Участники не торопились расходиться, брали со столов распечатанные для них материалы. Они выпускались на трёх языках: английском, русском и испанском. Второй давно вошёл в число международных языков — на нём говорили от Берлина до Ханоя, от Турку до Солсбери. Но Машерова уже ждали в другом месте. Пользуясь площадкой конференции, здесь запланировали переговоры. Они прошли к лифтам. Здание отлично охранялось, потому Генсека сопровождали лишь два личника.
Они поднялись на последний этаж огромного комплекса, в котором располагались службы Движения неприсоединения. Организация в последнее десятилетие здорово выросла. Да и влиянием уже соперничала с ООН. А уж по возможностям — тем более. На Совете Безопасности зачастую не могут прийти к консенсусу, да и средств давления у Организации Объединённых Наций не так много. Движению неприсоединения ничего не стоило, кроме экономического эмбарго, послать и войска. Принудить некоторых нерадивых политиков к миру силовым путём.
Потому к ДН всё чаще обращались лидеры развивающихся стран как к международному арбитру. Ведь в нём присутствовали как социалистические страны вроде Югославии, Кубы и Никарагуа, так и исповедующие капитализм мощные державы вроде Индии, Ирана и Египта. Лидеры нескольких континентов являлись членами ДН. Недавно в движение приняли Родезийский Союз. Международной комиссией это государство признали лишённым элементов расизма и апартеида. Всеобщие выборы, возможность бесплатного начального образования, один из лучших в Африке индексов жизни. На эту страну можно равняться. Даже в ЮАР шли отчаянные споры по родезийской модели. И, как ни странно, больше всего этому мешали местные чёрные радикалы-активисты.
Машеров размышлял о предстоящих переговорах. Недавний ракетно-авиационный удар по базам Туниса, а затем масштабный десант опрокинули весы политики в Северной Африке. К вторжению немедленно присоединились силы Египта и Марокко. Они создали мнимую легитимность операции. Мубарак хотел расширить сферы влияния и вставить палки набирающему очки лидеру Ливии. Марокканский король по просьбе арабских монархических режимов пожелал уравновесить растущее влияние Египта. Алжир немедленно объявил о нейтралитете и предложил убраться из страны всем чужим военным. Это, конечно же, касалось французов.
Они и так понесли прямые потери. Военные советники, а также рота парашютистов, обнулённая советскими морпехами. Такое сложно забыть. Но скандал во французских СМИ на эту тему не раздували. Тогда пришлось бы пояснять, что там вообще делали французские солдаты. Для такого обычно использовали Иностранный легион. Но тот сейчас отступает в южном Конго. Родезия с Африканским корпусом ведут войну за полное освобождение Катанги деловито и успешно. И вот сейчас север Африки, который французы до сих пор привыкли считать своим, начинает у них уходить. Так что стоит ждать ответных шагов.
Но кто мог подумать, что они будут так скоро и в таком месте. Делегация уже повернула к нужному залу, когда впереди внезапно показались трое в рабочих комбинезонах, которые быстро выхватили оружие. Генерального как главную цель они увидели сразу. Машеров был высоким человеком, но его личники среагировали профессионально. Стоящий справа выскочил вперёд, выхватывая из-под полы компактный пистолет-пулемёт. Именно его плотный огонь сбил прицел террористам. Но и сам Генсек не оплошал — тут же нырнул вниз. Второй личник за одно мгновение открыл «дипломат», который превратился в крепкий щит, прикрывший Генерального. Но сам в следующее мгновение вскрикнул от попаданий пуль.
Всё решилось за несколько секунд. Первый личник успел феерически быстро перезарядиться и начал стрелять прицельно. Следом подоспела охрана, стоявшая у входа в зал переговоров, загудел ревун тревоги. За пару секунд они вместе добили террористов. Те находились в бронежилетах, но охранники целились в головы и довольно метко. Затем все кинулись к Машерову. Тот лежал на полу, ничего не понимая. Щит упал на него, едко пахло порохом и… кровью. Этот запах он помнил ещё с войны.
— Я в порядке!
— У вас кровь, Пётр Миронович.
— Ерунда, царапина. Что с ним?
Он указал на спасшего его личника. Прибежавший на шум глава охраны уже осматривал того.
— Ранен. Пули, видимо, непростые — броник пробили. — он уже кричал в рацию. — Реанимацию сюда быстро. Тут есть врачи?
Югослав из местной охраны отодвинул его и достал медицинскую сумку.
— У нас дежурят врачи — сейчас будут. Есть хороший медпункт. Так, вроде жизненно важные органы не задеты. Вы пока посадите Генерального секретаря к стенке — у него рана в плече. Сейчас вколю вам обезболивающее и закрою рану.
Только сейчас Машеров почувствовал боль. Сначала на адреналине вовсе не ощутил её. Его закрыли со всех сторон, но он успел увидеть страшную картину. В луже крови лежали два тела. Он знал этих людей — переговорщиков от разведки и МИДа. Чуть в стороне скорчился личник, что спас их всех. Одна из пуль попала ему в ногу. Да и в бронежилет наверняка прилетело. К ним бежали люди, мелькали чёрными костюмами охранники.
— Медика к Генеральному!
— Вы сначала Анатолия спасите, и Николай ранен.
— Пётр Миронович, ими уже занимаются. Толика сейчас повезут вниз, в медсанчасть. Каталку сюда! Вертолёт вызвали?
— Он зачем?
— Доставим вас в посольство. Здесь небезопасно.
Машеров выдохнул. Не так он планировал своё присутствие в дружественном Белграде. Хотел повидаться с Тито. И насколько сложно будет его преемнику после такого нападения в центре столицы?
— Садитесь на каталку, Петр Миронович. Держать лифт! Всех посторонних убрать, местную охрану также. Чего? Морду набей, но убери. Потом извинимся!
— Зачем уж так?
— У нас своя задача, а у них своя. И они с ней не справились. Так что, Пётр Миронович, от лица службы безопасности требую прекратить на время зарубежные встречи.
Генсек поморщился:
— Хорошо, я подумаю.
А подумать было над чем. Кто атаковал и с какой целью? И как теперь лучше ответить? Они и так уже активизировали резервы и ведут наступление по многим фронтам. Или это и есть ответ мировой закулисы? Или у неких спецслужб сдали нервы? Есть над чем работать.
— Сюда. Едем на крышу — вертолёт прибыл.
— Вадим Петрович, после оказания мне медицинской помощи вызовете все заинтересованные лица в посольство.
— Может, потом, Пётр Миронович.
— Время дорого, — в голосе Генсека появилась сталь. Он снова был на войне. Выполнять!
— Есть!
Информация к размышлению:
Но мало кто знает, что в 1920-е годы эта наука (а её тогда называли именно наукой) переживала настоящий бум в молодой Советской России. Над улучшением человеческой породы работали лучшие умы страны — биологи, антропологи, психиатры, генетики. И методы они предлагали… необычные. От поддержки талантливых производителей до запрета алкоголя. И почти никто — до поры до времени — не говорил о насильственной стерилизации. В 1920 году в Москве, в Институте экспериментальной биологии на Сивцевом Вражке, появился Отдел евгеники. А следом — Русское евгеническое общество. Отцом-основателем стал директор института, человек с необычной биографией: сын бухгалтера меховых королей Сорокоумовских, выходец из старообрядческой среды. Николай Кольцов. Биолог, каких поискать. Коллеги писали о нём: первым разработал гипотезу молекулярного строения и матричной репродукции хромосом (тех самых «наследственных молекул»), предвосхитив главнейшие положения современной молекулярной биологии. И первым из русских учёных привнёс физико-химический метод в биологию. В 1922 году под редакцией Кольцова вышел «Русский евгенический журнал». В Петрограде тем временем заработало Бюро по евгенике при Комиссии по изучению естественных производительных сил СССР. Оно занялось тем, что сегодня назвали бы обычной генетической работой: анкеты, обследования, экспедиции, популярные брошюры, публичные лекции и даже консультации для желающих вступить в брак.
