Мы двигались клином. Лютобор и Добромир, скрытые глубокими капюшонами, шли впереди, раздвигая толпу плечами. Я, Ирия и Славен прикрывали тылы. Мой дар молчал — слишком много людей и фонового шума, чтобы выделить конкретную угрозу. Но я чувствовала нарастающее напряжение, как электричество перед грозой.

На центральной площади Донского городища возвели высокий помост, где установили трон. А на троне, поглядывая на всех свысока, сидел князь Радомир.

За три года он изменился. Осунулся, посерел. Его лицо напоминало восковую маску, а глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. Он был одет в парадные доспехи, обильно украшенные золотом, но даже они не могли скрыть того факта, что князь болен.

Болен властью и страхом. Рядом с ним, застыв как статуя в черных латах, стоял Андреас. Мое сердце екнуло. Он был пугающе красив своей холодной, отстраненной мощью. И он смотрел на толпу как на мусор, который нужно контролировать.

— Жители Донского городища! — голос Радомира, усиленный магией, прокатился над площадью, ударяясь о стены домов. — Сегодня мы празднуем победу Порядка над Хаосом! Враги окружают нас. Предатели точат ножи в тенях. Дикие земли скалят зубы. Но пока я держу Щит, вы в безопасности!

Толпа ответила вялым, нестройным гулом, который по команде десятников превратился в жидкие аплодисменты.

— Они говорят, что я жесток, — продолжал Радомир, и его голос сорвался на визг. — Но разве лекарь жесток, когда отрезает гангрену? Я спасаю вас! Жертвую всем! Даже собственной кровью!

— Ты пожертвовал честью, брат! — этот голос прозвучал без магического усиления, но он перекрыл речь князя, как удар колокола.

Площадь замерла. Тысячи голов повернулись в нашу сторону. Радомир поперхнулся, его рука судорожно сжала подлокотник трона. Андреас дернулся, его рука легла на меч.

Добромир медленно поднялся по ступеням, ведущим к основанию помоста. Толпа расступалась перед ним, словно вода перед носом корабля. Люди чувствовали силу, исходящую от него — настоящую, древнюю силу правителя, а не истерику узурпатора. Он остановился в десяти шагах от трона и одним движением сбросил капюшон.

Вздох узнавания и ужаса пронесся по площади. Перед ними стоял тот, кого они оплакивали, чьи статуи украшали аллеи памяти. Постаревший, заросший бородой, в простой одежде, но, несомненно, живой.

— Добромир?.. — прошептал Радомир, побелев, как полотно. — Ты мертв... Я сам... Я видел...

— Ты видел то, что хотел видеть, — голос отца гремел, заполняя каждый уголок площади. — Ты отправил убийц. Бросил меня умирать в Диких землях. И узурпировал власть, солгав народу, что я пал от рук Гневов. Ты предал наш род, Радомир. Предал клятву Крови.

— Призрак... — бормотал Радомир, вжимаясь в трон. — Это морок... Иллюзия Изнанки!

— Я не иллюзия! — Добромир вскинул руку, и на его пальце сверкнул перстень с рубином. — Я твой Князь! И я вернулся, чтобы спросить с тебя за каждую каплю пролитой крови, за каждую разрушенную судьбу!

Люди начали роптать. Сначала тихо, потом громче. «Князь жив...», «Это Добромир...», «Убийца... Радомир убил брата...». Шепот превращался в гул, гул — в гнев.

Я стояла рядом с Лютобором, сжимая в руках рукояти кинжалов. Я видела, как меняется лицо Андреаса. Шок, неверие, затем — отчаянное отрицание. Его мир, построенный на вере в правоту Радомира, рушился прямо сейчас.

Радомир понял, что теряет контроль. Страх в его глазах сменился безумной яростью загнанной крысы. Он вскочил с трона, указывая на нас трясущимся пальцем.

— Убить их! — взвизгнул он, брызгая слюной. — Это самозванцы! Это твари Изнанки, принявшие облик людей! Стража! Уничтожить их всех! Андреас, выполняй приказ!

— Но это князь Добромир... — растерянно проговорил один из лейтенантов стражи, опуская арбалет.

— Я твой князь! — заорал Радомир, и вокруг его рук заплясало черное, запретное пламя. — Огонь! Всех под корень! Кто не подчинится — умрет вместе с ними!

Толпа отшатнулась в ужасе. Чаростражи, верные Радомиру, те самые «каратели» с пустыми глазами, двинулись вперед, формируя боевой клин. Андреас замер на секунду, глядя на меня. В его взгляде отразилась мука выбора, но затем привычка подчиняться и страх перед хаосом взяли верх. Он медленно опустил забрало шлема и вытащил меч. Черная сталь зловеще блеснула в свете фонарей.

— К бою! — рявкнул Лютобор, выходя вперед и закрывая меня своим телом. Его меч описал дугу, готовый встретить первый удар.

Добромир поднял топор, его лицо исказилось гневом.

— Ты выбрал свою судьбу, брат, — прогрохотал он. — Да будет так.

Воздух на площади взорвался магией и криками. Время разговоров закончилось.

Первый залп ударил в брусчатку в паре метров от меня, выбивая каменную крошку и поднимая облако пыли. Площадь, еще секунду назад замершая в оцепенении, превратилась в кипящий котел.

Чаростражи Радомира, его личная гвардия в черных с золотом доспехах, двинулись вперед единым монолитом. Они не кричали боевые кличи — они просто шли убивать, механически сплетая пальцы в боевые фигуры. Воздух загустел от концентрации чар, запахло озоном и паленой шерстью.

Я видела, как над их головами формируются плетения «Огненного Шквала» и «Ледяных Игл» — стандартные, убойные заклинания Чародемии, доведенные до автоматизма многолетней муштрой.

— Держать строй! — рявкнул Игнат, и его люди, вчерашние дезертиры и беглецы, сомкнули щиты. Да, они боялись надвигающейся мощи, но это был страх людей, которым нечего терять, кроме своей чести.

Я нырнула под летящий в меня сгусток пламени, чувствуя его жар на щеке. Тело двигалось быстрее мысли. Дар отключил панику, превратив бой в сложную, но решаемую задачу. Векторы атак, траектории заклинаний, слепые зоны противников — все это выстраивалось в моей голове в четкую схему.

Я не тратила силы на щиты. Я перемещалась туда, где не было удара. Мои кинжалы, выкованные Добромиром в лесной кузнице, нашли щель в доспехе первого нападавшего. Короткий укол в сочленение наплечника, подрез сухожилия — и элитный боец рухнул на колени, роняя меч.

Вокруг меня звенела сталь, трещали магические разряды и кричали люди. Добромир врубился в строй врага как ледокол. Его огромный топор, окутанный сиянием древней, «земной» магии, раскидывал чаростражей по сторонам. Отец не убивал без нужды — он ломал строй, сбивал с ног, оглушал тупой стороной лезвия. Он прокладывал путь к помосту, к своему брату, который в ужасе вжался в трон, окружив себя многослойным куполом. Но путь преграждала фигура в черных латах.

Андреас.

Он двигался сквозь толпу сражающихся с грацией хищника. Его меч, длинный и узкий клинок клана Тумановых, светился чарами «Грозовой Грани». Он не смотрел по сторонам. Его взгляд был прикован к Лютобору. В этом взгляде я видела безумие фанатика, смешанное с отчаянием человека, чей мир рушится на глазах.

— Предатель! — крик Андреаса перекрыл шум битвы. — Ты клялся защищать городище! Ты учил, что порядок превыше всего!

Лютобор шагнул ему навстречу. Он не принял боевую стойку, привычную для дуэлей аристократов. Он стоял расслабленно, опустив меч, но я знала — это поза змеи перед броском. Вокруг них образовалась пустота. Даже гвардейцы инстинктивно расступились, не смея вмешиваться в схватку капитана и легендарного «палача».

— Я учил тебя, что порядок без справедливости — это тирания, мальчик, — спокойно ответил Лютобор. Его голос в наступившей на миг тишине прозвучал как удар молота. — Но ты слушал только то, что хотел слышать.

Андреас взревел и бросился в атаку, двигаясь красиво. Смертельно красиво. Техника Тумановых строилась на скорости и внезапных выпадах, усиленных чарами воздуха. Андреас превратился в размытое пятно. Его клинок наносил удары с невероятной частотой, оставляя в воздухе светящиеся следы. Казалось, он атакует со всех сторон одновременно.

Я дернулась, чтобы помочь, но рука отца легла мне на плечо.