– Чудо. Ну, раз заплатили тебе, то ты его и совершай.

– Рейн! – глаза Давида округлились от ужаса.

– Я занят. На самом деле нет, мне просто лень. У меня был тяжелый день, я устал, у меня отпуск, не трогай меня, пожалуйста.

– Но… Как же… Как же я?

– Разберешься как-нибудь. Ты всегда выкручиваешься, Давид. И в этот раз выкрутишься.

Я вернулся в дом и захлопнул за собой дверь, знаменуя таким образом окончание разговора. У Давида частенько бывают мутные заказы, но я уже довольно опытный проводник. И прекрасно понимаю, что есть три фактора, когда не стоит браться за заказ.

Если заказчик высокого статуса. Если о заказчике ничего не известно. И если платят вперед. Особенно если платят вперед и много. А тут просто комбо из непредсказуемости. Нет, в такое дерьмо я не готов влезать. Только не снова. Плавали, знаем.

Я только улегся на кровать, как получил новый сигнал от Четверга о нарушении контура.

– Да чтоб телега с навозом упала на твой сраный костюм в клеточку, – чуть ли не взвыл я.

Встал, побрел обратно к двери.

– Давид, чтоб тебя… – я осекся, глядя на высокого мужчину.

Простая темная обувь, брюки с идеально выглаженными стрелками, строгий пиджак, галстук-бабочка, темное пальто накинуто на плечи. Делового вида мужчина одной рукой опирался на трость, в другой держал развернутую верительную грамоту с таким количеством красных печатей, что за ними текста было не разобрать.

– Фредерик Дюваль? – произнес мужчина официальным тоном. – Старший следователь короны, Август Моро. Могу я войти?

Оп-па… Вот и приплыли. Вот только королевской ищейки в доме мне и не хватало.

Пару секунд я оценивал гостя и прикидывал, что королевский пёс мог услышать. Четверг в одном окне услужливо пересказывал наш диалог с Давидом, в другом транслировал свод королевских законов и указов, в третьем объяснял принципы работы королевских ищеек.

Мы с Четвергом уже достаточно синхронизированы, так что получать от него подобный объём информации, да под Ускорением Разума, было нетрудно.

В итоге я молча отошёл в сторону, придерживая дверь.

– Благодарю, – произнёс Моро, заходя в дом и снимая шляпу.

Я спокойно дошёл до комнаты с камином, которым практически не пользовался, указал гостю на кресло, плеснул ему в стакан вина и поставил на столик.

– Благодарю, но вынужден отказаться. Не могу употреблять алкоголь, пока нахожусь при исполнении.

– Ваши проблемы, – ответил я, садясь в кресло напротив. – Больше ничего нет.

– Не страшно, – кивнул Моро.

– Что привело уважаемого королевского следователя в мою скромную берлогу?

– Слухи, господин Дюваль. Слухи, шепотки, обмолвки, брошенные там и тут слова. Детальки пазла.

– Очень здорово, что корона платит вам за собирание сплетен. От меня-то что требуется?

– Вижу, вы не очень расположены к беседе, господин Дюваль.

– У меня был тяжёлый день, господин Моро. И я бы с радостью сейчас добрался до кровати, чтобы послать его подальше и телепортироваться прямиком в прекрасное светлое завтра. А вместо этого мне приходится играть в шарады с гостем, которого я даже не звал.

– Никто нас никогда не зовёт, мистер Дюваль, – улыбнулся Август. – Всегда сами, вечные непрошеные гости.

– Так может, стоит сменить работу? – его манера говорить ни о чем начинала раздражать.

– Вряд ли это на что-то повлияет, к сожалению. Кто тогда расскажет мне интересные слухи? Например, вот вам очень забавный факт. Вы знали, что несколько месяцев назад в столице объявился очередной серийный убийца?

– Который из многих десятков?

– Тот, который бродит ночами по самым злачным закоулкам и охотится. Избивает жертв кастетами, а иногда и похищает. Вот, например, список предполагаемых его жертв.

На стол легли один за другим пожелтевшие листы с портретами, именами, послужным списком и биографией. Один, другой, третий, десяток, второй десяток.

– Это только те, что пропали, мистер Дюваль. Добавьте к ним ещё несколько десятков трупов, что были найдены в переулках.

На стол лёг последний листок с изображением молодого мужчины. Рядом имя – Мальколм Страуб. Но мужчина на портрете выглядел более опрятным, гладко выбритым, щёки не такие впалые, нет мешков под глазами. Всё равно в образе отлично узнавался тот, кто сидел на цепи в моём подвале.

– Знаете, что их всех объединяет? – спросил Моро.

– Очевидно. Вы же мне листовки о розыске преступников показываете. Получается, не серийный убийца, а народный герой?

– Законы короны одинаковы для всех подданных, господин Дюваль. Самосуд, это такое же преступление.

– Что вы от меня-то хотите? – устало спросил я.

– Ничего. Просто по весне рыбаки выловили несколько тел вниз по реке. Потом начали прочёсывать дно. И нашли практически всех в том или ином виде. Правда, остался последний пропавший, – Моро постучал пальцем по портрету Мальколма. – Вот я и подумал, раз вы живёте возле реки, может, вы что-то видели?

– Я не отвечаю на ваши вопросы, – произнёс я. – Не обязан.

– А как же выполнить свой долг аристократа? Помочь короне?

– Я младший сын без права наследования.

– Хорошо, допустим. По-хорошему мы не хотим, – побарабанил он пальцами по подлокотнику. – Тогда вот вам другая интересная сплетня. Несколько месяцев назад, примерно в то же время, когда начались исчезновения, по городу пополз слух. О новой восходящей звезде бойцовых ям. Никто не знал, кто он, откуда пришёл. Но дерётся как зверь. Ни одного поражения, чемпион в малом объёме. Кажется, прозвище у него Рейн. Не слышали о таком, господин Дюваль?

– Не интересуюсь бессмысленным мордобоем.

– Но явно интересуетесь деньгами.

– Я живу скромно, как видите.

– Забавный факт, мистер Дюваль, – Моро наклонился чуть ближе и сцепил руки. – Свидетели утверждают, что тот серийный убийца использует боевые кастеты. Что по сути тот же мордобой. И говорят, дерётся он исключительно превосходно.

– Всё ещё не понимаю, как это связано со мной.

– Никак, господин Дюваль. Просто вы прибыли в столицу примерно в то же время, живёте у реки, где всплывают тела, нигде не работаете, но пьёте не самое дешёвое вино, не боитесь жить рядом с лесом, в котором поселился чудовищный зверь. А ещё три десятка зрителей как один дали описание того самого Рейна. Которое в точности подходит и вам. В столице не так много людей, у которых один глаз красный, а другой карий.

– Вы меня в чём-то обвиняете? Так делайте это прямо, зачем этот цирк? И перейдём тогда от светской беседы к допросу. А иначе звучит так, будто вы пытаетесь подгонять факты без всякого обоснования. Врождённая мутация глазного яблока не является преступлением, насколько мне известно.

– То есть вы будете утверждать, что если я прямо сейчас спущусь в ваш подвал, то не найду там ничего подозрительного? Например, кастетов с рунами на оглушение? Или, скажем, старомодного чёрного костюма в тонкую полоску? Или, возможно, маски лиса, в которой щеголяет серийный убийца?

– Если у вас нет поручения короны, то вы даже в мой подвал не войдёте, – ответил я чуть резче, чем хотел. – А раз мы беседуем с вами вдвоём, а не под присмотром стандартного звена королевской стражи, значит, поручения у вас нет. Я тоже умею подгонять факты, мистер Моро. И собирать слухи. Как вам такой, например. Я слышал, что у дома Спрута, который контролирует почти половину столичного черного рынка, кто-то методично выбивает почву из-под ног. Их ублюдки на улицах пропадают один за другим. Дом Спрута назначил награду за голову человека в лисьей маске. А ещё они залезли в карман доброй половине стражи столицы. И даже в соответствующие службы короны, чтобы их не беспокоили. И вот приходите вы, во внерабочее время, сам по себе, без положенного силового прикрытия, и пытаетесь что-то разнюхать. Уж не работаете ли вы тайно на тех, кого клялись карать именем короны?