– Как ты все это узнала? Тебе филин рассказал? – Спросил сосредоточенно.
Насколько мне было известно, то сегодня Айзар приходил и хотел забрать филина, используя всевозможные выгоды. Не получив того, что хотел, мужчина пообещал помочь мне взамен на разговор с филином. Конечно, помощь его была, без сомнений, бесполезной тратой времени, но это мы после обсудим. Сейчас меня волновало то, как Лорейн смогла все узнать. Судя по высокомерному, напыщенному поведению фамильяра, он ничего ей не сказал бы самостоятельно. К тому же, после разговора этих двух, Лорейн зачем-то ходила в оранжерею.
Так есть ли у нее способ перехитрить золотого дракона? Может ли девочка, которая десять лет болела, только иногда восстанавливая здравомыслие, быть хитрее золотого дракона? К тому же, Лорейн иногда ведет себя так, словно она уже успела хлебнуть «сладкого сиропа жизни». Некоторая мудрость в ее решениях удивляет.
– Да какая разница, кто мне сказал? – Спросила моя жена, поджав губы. – Я, конечно, не рассчитывала, что ты прыгать от радости начнешь, но твое безразличие и этот «допрос», на самом деле, раздражают.
Сделав шаг ближе к Лорейн, оказываясь к ней вплотную, я не отводил взгляда от своей девочки. Сколько раз за это время я представлял себе, как смогу держать ее на руках? Сколько ночей мне снились мы только о ней? Бесчисленное количество раз мне просто хотелось прижать ее к себе, не отпуская, втереть в кожу, сделать частью себя, чтобы никто не смог отобрать ее у меня, даже смерть. Но все это время я сдерживал себя, стараясь не думать об этом, не испытывать чувств, запрещая себе приближаться к ней лишний раз.
Что ж, если истинность существует, то я поверю в нее. По крайней мере, это объяснит чрезмерное возбуждение моего внутреннего дракона, которого я едва мог все это время усмирить и мою безумную тягу к теплу уже не номинальной жене. Боюсь, после этого дня мое безумие будет уже невозможно подавить, как бы сильно я не старался.
– Надеюсь, ты не пожалеешь о том, что рассказала мне все, – прошептал хрипло, наклонившись и впившись в сладкие уста страстным поцелуем.
От дикого желания сводило все внутри, хотелось рычать, разорвать одежду на моей маленькой жене, но я не мог этого себе позволить, боясь навредить ей. Сдержанность и страсть бушевали, словно цунами, то поддавая друг друга, то преобладая, от чего все труднее было сохранить хоть какие-то остатки здравомыслия. Мой внутренний зверь, холодный и черствый черный дракон полностью взял под контроль мою человеческую часть.
Подхватив свою маленькую жену на руки, заставляя ее обхватить мою талию ногами, я совершенно не мог остановиться, снова и снова целуя ее. С каждой секундой нашего тесного контакта, мой разум буквально пустел, не оставляя после себя ни капли здравомыслия. Ее губы, маленький остренький язычок были такими сладкими, что мне хотелось съесть ее всю. Попробовать на вкус этот изысканный, уникальный деликатес и никогда больше не отпускать ее от себя. Впервые в своей не такой уж и короткой жизни меня полностью победили инстинкты, которые бушевали внутри.
Почувствовав ответ Лорейн, ее милые и такие страстные ласки, у меня едва мозг не сплавился. Она нисколько не стеснялась, не зажималась, а точно попала в руки удовольствия, раскрывая свою женственность, свою манящую и такую очаровательную сторону.
Правда, действия Лорейн имели очень закономерный эффект. Мой внутренний зверь рычал, точно сведенный с ума. Я больше вообще не мог усмирить его, он вышел из-под всякого контроля, полностью капитулировав перед своей парой. Единственная мысль, которая звенела в моей голове — сделать ее своей. Завоевать, захватить, заклеймить, не отпускать, заточить и все время охранять. Никто не имеет права даже смотреть на нее, никто не имеет права прикоснуться, она только моя! Самая желанная, маленькая, хрупкая и такая ранимая. Ее нужно беречь невзирая ни на что!
Очнулся я от своего наваждения, услышав громкий стон удовольствия. У меня даже руки дрожали от дикого желания и боязни сделать больно Лорейн. Впервые в жизни после потери матери я действительно чего-то боялся, хотя уже думал, что давно потерял способность чувствовать, сопереживать и заботиться о чувствах других.
— Больно, маленькая моя? — Спросил хрипло, совершенно не узнавая своего жесткого, деревянного голоса.
Мы были на кровати, я нависал над Лорейн, лаская ее грудь. И, кажется, я полностью испортил ее платье, попросту разорвав его в клочья. Как дикое животное, не в силах обуздать свои инстинкты. Определенно, не такого первого опыта заслуживает моя пара, но могу ли я сейчас действительно остановиться? От одной мысли о том, чтобы встать и уйти у меня конечности сводит от боли, а дракон дико разрывает внутренности на части.
— Совсем не больно, — услышал я мягкий, тягучий ответ Лорейн, в котором слышалось только желание. — Я не такая хрупкая, как тебе кажется, — слегка улыбнувшись, посмотрев на меня своими большими глазами, от которых невозможно было оторваться, протянула она.
Сглотнув, я снова впился в ее сладкий ротик поцелуем, решив пока оставить все на усмотрение судьбы. Мы предназначены друг для друга судьбой, чувствуем, насколько я понял, одно и то же, желаем этого вместе, поэтому нет смысла возводить между нами стену. Да и, если я сделаю что-то не так, думаю, у нас будет еще долгая жизнь впереди, чтобы исправлять все ошибки. Я готов исправлять их хоть каждый день, не спать и не есть, делая мою маленькую девочку счастливой.
Не теряя своей концентрации, не давая возможность инстинктам взять вверх, я начал ласкать свою маленькую жену, желая подарить ей первый опыт удовольствия. Мне хотелось, чтобы она запомнила эту ночь, как одну из лучших в ее жизни. Спустившись поцелуями к шее, я нежно ласкал ее шею, ключицы, не желая пропустить и миллиметра ее совершенной кожи. Вне всяких сомнений, вся нежность, которая только была во мне, нашла выход именно сейчас. Еще никогда мне не хотелось быть настолько деликатным.
Поглаживая руками мягкие, полные груди, я решил продолжить с того момента, на котором остановился раньше, уделив двести процентов своего внимания двух холмикам. В меня как будто какой-то маньяк вселился, мне было сложно оторваться от своего занятия, и стоны моей девочки только добавляли энтузиазма. Ее тихие вздохи, протяжные и короткие стоны были для меня лучшей музыкой. Казалось, что только от этого по моему телу разряды тока пробегают каждый раз, и кожа головы буквально немеет.
— Даргес… — хныкающим голосом позвала меня Лорейн, от чего я с глухим рычанием аккуратно прикусил ее сосок, точно сладкую вишенку на торте. Определенная часть моего тела уже давно задеревенела, онемела от желания, но стоило моей девочке только заговорить, как это онемение вышло на новый уровень пытки.
Не выдержав этой пытки, я спустился еще ниже, любовно рисуя языком узоры на ее нежной, бархатной коже. С одной стороны мне хотелось превратиться в зверя, сделать Лорейн своей как можно скорее, но с другой — я просто не имел права торопиться, оскорбляя ее своим поспешным поведением. Впрочем, я избрал меньшее зло, умеренную середину, начиная ласкать свою девочку еще ниже, пробуя ее уникальный вкус, помогая ей расслабиться, забыться и принять меня, без боли и боязни. Мне хотелось, чтобы она открылась, приняла свою женственность и могла полностью доверяться мне.
Почувствовав, как маленькие пальчики оказались у меня в волосах, я поднял взгляд и едва не задохнулся от желания. Лорейн совершенно не стеснялась меня, не зажималась и вела себя довольно естественно, словно по-другому и быть не могло. Словно мы созданы, чтобы вот так наслаждаться друг другом в постели, не думая ни о чем и создавая преград между нами. В ее глазах было абсолютное доверие, мягкое и нежное, от чего мое сердце стучало, как бешеное.
— Я люблю тебя, — потянув меня к себе и обхватив мою талию ногами, прошептала она едва слышно.
— И я тебя… люблю, — выдохнул хрипло, понимая, что это правда.
Возможно, я и не знаю, что такое любовь, но если она существует, тогда другого варианта быть просто не может. Из всех существ, которые только существуют и будут существовать, никто в моем сердце не достоин Лорейн. Это моя жена, моя маленькая девочка и ради нее, вне всяких сомнений, я готов на все.
