Поскольку сочинение Евсевия, как неполное предложение, заключенное в контекст общего смыслового высказывания, может быть воспринято только в связи с предыдущим развитием различного рода литературных и исторических событий, то такая открытость и несамодостаточность его работы позволяет непосредственно ощутить специфику момента, а также реальную жизнь и влияние на умонастроения современников сочинений двух языческих авторов (Филострат, Иерокл). Чем подробнее устанавливаемая связь, тем более приобретает работа Евсевия в понимании и значимости.

Сочинение сохранилось в шести манускриптах, три из которых наиболее ранние — восходят к X — XII векам. Самый древний список был составлен в начале X века для Арефы Кесарийского (Paris gr. 451). Editio princeps — Aldini. — Ven., 1501–1502 (вместе с похвальным словом Филострата). На русский язык переводится впервые, по изданию: Eusebe de Cesaree Contre Hierocles / Ed. M. Forrat, E. Places // Sources Chretiennes. — 1986. — № 333. Ссылки и цитаты из Филострата приводятся по изданию: Philostratus. Vita Apollonii / Ed. F.Conybeare. — Oxford, 1916; с привлечением русского перевода: Флавий Филострат. Жизнь Аполлония Тианского / Рабинович Е. Г. — М.: Наука, 1985

Евсевий Памфил . Против похвального слова, написанного Филостратом в честь Аполлония, по поводу сделанного Иероклом сопоставления между Аполлонием и Иисусом Христом ^[448]

1. Не правда ли, друг мой^[449], в сочинении сего писателя [т. е. Иерокла], сравнившего Тианца со Спасителем нашим и Учителем, стоит только удивляться всему тому, что он при этом невероятным образом напридумывал? Ибо что касается остального содержания «Правдолюбца» — ведь именно так, показалось ему, уместно будет озаглавить свою работу против нас, — то на сегодняшний день относительно того нет нужды спорить с ним, поскольку все это принадлежит не ему, но весьма бесстыдно похищено из других сочинений в тех же самых мыслях и едва ли не с точностью до слов и слогов. В свое время все это и само, пожалуй, встретит подобающее опровержение, а по существу же и до отдельной работы против этого уже опровергнуто и изобличено в целых восьми книгах, написанных Оригеном^[450] по поводу еще более заносчивого, чем «Правдолюбец», сочинения Кельса, озаглавленного «Истинное слово»^[451]. В книгах, о которых мы сказали, вышеупомянутый автор потребовал строгого отчета по всем без исключения положениям и заранее опроверг все то, что было или будет кем бы то ни было сказано на этот счет. Отослав к этим книгам тех, кто желает с любовью к истине с точностью разобраться в том, что касается нас и нашего учения, в настоящее время из того самого «Правдолюбца» давай рассмотрим одно только имеющееся там сопоставление с Господом нашим Иисусом Христом, полагая, что нет нужды спорить с ним по поводу всего остального, похищенного у других авторов. Сейчас мы, естественно, обратимся только к тому, что имеет отношение к Аполлонию, поскольку у единственного писателя^[452] — в отличие от всех остальных, когда-либо писавших против нас, — появилось теперь особое сравнение и сопоставление этого человека с нашим Спасителем.

2. Итак, с восхищением и одобрением говорит он о том, что некой божественной и неизреченной мудростью — и отнюдь не с помощью колдовских^[453] ухищрений — чудодействовал наш герой и что, как ему верится и в чем он безосновательно убежден, так оно на самом деле и есть. Послушай же, что он при этом доподлинно говорит: «Повсюду на разные голоса трезвонят, возвеличивая Иисуса, будто слепым он дал зрение и содеял еще какие-то удивительные чудеса». Затем, чуть далее, он прибавляет: «Разберем, однако же, насколько лучше и разумнее мы смотрим на подобные вещи и какого придерживаемся мнения о добродетельных людях». И при этом, оставляя в стороне Аристея Проконнесского^[454] и Пифагора за их древностью, он продолжает: «Но во времена наших предков, при царствовании Нерона, прославился Аполлоний из Тианы, который с самого раннего возраста в Эгах Киликийских^[455] стал жрецом того самого человеколюбца Асклепия и сотворил многие чудеса, из которых, большую часть опустив, я упомяну о некоторых». Затем, начиная с самого первого, он перечисляет необыкновенные деяния, после чего и говорит дословно следующее: «Итак, для чего упомянул я об этом? Чтобы можно было сравнить наш добросовестный и во всем основательный суд — с легкомыслием^[456] христиан, — если мы такое свершившего почитаем не за бога, а лишь за человека, богами одаренного, — они же из-за каких-то двух-трех чудес провозглашают Иисуса богом». К этому немного погодя он прибавляет: «Следует же учесть и то, что о деяниях Иисуса понарассказывали Петр, Павел и некоторые из их спутников, — все люди лживые, невежды и самозванцы, — о деяниях же Аполлония рассказали Максим Эгеец^[457], философ Дамид^[458], спутник его, и Филострат Афинянин — люди весьма образованные и почитающие истину, которые из любви к людям не пожелали, чтобы остались сокрытыми деяния человека благородного и угодного богам»^[459]. Вот в каких словах сказано это у Иерокла, который написал против нас сочинение, озаглавленное «Правдолюбец».

3. Дамид, бывший долгое время спутником Аполлония, происходя из Ассирии и там же, на своей родной земле, впервые повстречавшись с Аполлонием, рассказал о своей жизни вместе с ним начиная с того времени; Максим очень кратко написал о некоторых из его деяний, Филострат же Афинянин, по его собственным словам, свел воедино все то, что рассказали и Максим, и тот самый Дамид, и другие, — и написал из всего имеющегося наиболее полную историю жизни этого человека от рождения и до смерти.

4. Итак, если и впрямь возможно сопоставление вменяемого нам легкомыслия и безрассудства с добросовестным и во всем основательным судом «Правдолюбца», давайте не будем допытываться и рассуждать ни о том, который из них божественнее, ни кто более удивительные и многочисленные совершил чудеса, ни о том, что у иудейских мудрецов задолго до совершения стольких событий только об Иисусе Христе, нашем Господе и Спасителе, по божественному вдохновению было предсказано, что Он придет к людям; ни о том, что множество людей Он обратил к слову Своего божественного учения, ни о том, что Он приобрел настоящих и поистине верных учеников, готовых даже пойти на смерть за Его слова; ни о том, что только Он, смиренномудрый, воздвигнул училище благоразумной жизни на последующие времена; ни о том, что божеством Своим и добродетелью Он спас всю вселенную, еще и теперь повсюду приводя великие множества к Своему божественному учению; ни о том, что Он из когда-либо живших единственный, против Кого уже столько лет ополчаются почти, можно сказать, все люди — и властвующие и подвластные, но который благодаря божественной и чудесной силе доказал, что Он сильнее и намного могущественнее, чем жестоко гонящие Его неверующие; без труда наказывая тех из них, кто подчас^[460] восстает против Его божественного учения, Он утверждает по всей вселенной воздвигнутый и переданный Им Самим божественный глагол в нескончаемые веки; ни о том, что и теперь Он доказывает могущество божественной силы, одним только призыванием Его неизреченного имени изгоняя неких зловредных и дурных бесов, подстерегающих души и тела людей, — в чем убедились мы на собственном опыте. Искать подобное в жизни Аполлония и даже задаваться вопросом об этом — бессмысленно. Рассмотрим же одно только сочинение Филострата, из которого мы сможем уяснить, что недостоин он быть причисленным не то что к философам, но и к обыкновенным порядочным людям и что никоим образом нельзя со Спасителем нашим Христом сравнивать такого человека, каким представлен Аполлоний в сочинении автора наиученейшего, как о нем говорит Правдолюбец, истину же не почитающего. А ведь именно таков вместе со всеми остальными сей Филострат Афинянин, по которому мы, пожалуй, легко составим представление и о подобных ему: они хотя и были людьми весьма образованными, а все же доподлинно не разобрались в истории Аполлония. Ведь когда мы вникнем во все это и к тому же припомним, что Правдолюбец заправлял высшим и всеобщим судом^[461], тогда-то и выяснится, что означает строгий по отношению к христианам и, как он сам считает, во всем основательный суд, а также и наше так называемое у них легкомыслие и легковерие — ведь нас они почитают за глупцов, обведенных вокруг пальца.