Мои собственные слезы тоже начинают катиться по щекам.

После того как Белла призналась, насколько сильно ей не хватает мамы – особенно в те дни, когда родители Грейсона приезжают погостить, – и как тяжело справляться, я поняла, что должна это сделать. Миллион раз видела, как она переслушивает то самое голосовое сообщение от мамы, сохраненное больше двух лет назад. Жаль только, что не додумалась сделать этого раньше.

Я сажусь рядом с лучшей подругой и приобнимаю ее за плечи. Белла поворачивается и окончательно дает волю эмоциям: грудь тяжело вздымается, а плечи сотрясаются от непрерывного плача.

— С-спасибо, — выдавливает она сквозь всхлипы. — Спасибо, что сделала это для меня, — снова нажимает на кнопку, и голос Триши эхом разносится по комнате. — Спасибо, что вернула ее частичку.

Глава 32Лайла

Грейсон:Спасибо

Грейсон:Белла весь день жмет на кнопку

Грейсон:Для нее теперь нет ничего дороже

Лайла:Ради нее я на все готова

Грейсон:Она особенная, правда?

Лайла:Лучший человек из всех, кого я знаю

Час спустя я силой заставляю себя уйти и направиться через дорогу к Кирану. Покинуть ее могу лишь с одной успокаивающей мыслью: приехавший только что Грейсон обязательно обо всем позаботится.

Он всегда будет ее оберегать.

Прислонившись к машине, я замираю на пару мгновений и глубоко вдыхаю прохладный воздух, пытаясь сбросить с себя утреннюю тяжесть. Последние сутки выдались на редкость насыщенными и вместе с тем эмоционально опустошающими.

Когда мы лежали у камина с Кираном, когда он тихо делился сокровенным и изливал душу, я увидела его с совершенно новой стороны – стороны, которую мало кому, если вообще хоть кому-то, доводилось узнать. Мягкая, уязвимая и ранимая ипостась вызывает во мне непреодолимое желание крепко обнять его и защитить от всего мира.

Я не совсем понимаю, что между нами происходит, и вопреки собственному правилу вовремя ставить точку, едва у кого-то возникнут чувства... я вдруг осознаю, что пока не готова. Не хочу лишать себя того, что проживаю рядом с ним, будь то обжигающие прикосновения или нежные слова.

Кто бы мог подумать, что первым нарушенным правилом окажется мое собственное – то, которому следовало подчиняться неукоснительно. Впрочем, вряд ли найдется девушка, способная увидеть Кирана с разных сторон ине влюбиться хоть капельку в мужчину, заслуживающего куда лучшей доли, чем та, что уготовила жизнь.

Возможно, стоит прекратить все до того, как мы окажемся в одной постели. Соглашаясь на предложенный формат отношений, я, безусловно, испытывала влечение, но сердце оставалось свободным. Но смогу ли теперь зайти дальше и не остаться в итоге с разбитым сердцем?

Смогу ли переспать с Кираном и не влюбиться без памяти?

— Привет, солнышко.

Я поднимаю голову, услышав глубокий, слегка хрипловатый голос.

Легок на помине.

Прежде чем успеваю совладать с собой, на лице расцветает улыбка. Отстранившись от машины, я неторопливым, размеренным шагом направляюсь к нему, любуясь каждым движением.

— Привет, — я замираю, замечая, что его руки заняты коробками, а на штанах красуется... неужели розовая краска? — И что же ты строишь на этот раз?

Киран одаривает меня лукавой полуулыбкой.

— Сюрприз.

— Сюрприз? Надо же, какой день выдался урожайный на неожиданности. Я ведь только что устроила сюрприз для Беллы.

Под кожей перекатываются мускулы, пока он закидывает картонные коробки в мусорный бак. Я успеваю отвести взгляд в самую последнюю секунду, прямо перед тем как Как резко разворачивается, и, не знай его так хорошо, я бы решила, что тот уморительно дует губы.

— А как же я? Где мой сюрприз? Ты ведь утверждала, что я твой любимчик.

Я закатываю глаза.

— Прекрасно ведь знаешь: те слова относились к Эмми.

Подмигнув, Киран приобнимает меня за плечи и увлекает в прихожую.

— Утешай себя этой мыслью, — возле лестницы он останавливается, снимает с моего плеча сумочку и аккуратно опускает на консоль. Прислонившись к стене, Киран скрещивает руки на груди и лукаво усмехается. — Эй, Эмми, Лайла пришла!

Не успевают слова сорваться с его губ, как сверху доносится глухой стук, а следом – частый топот крошечных ножек, бегущих по коридору. Стоит ей показаться на верхней площадке, как глаза загораются восторгом, точно праздничные гирлянды.

Подняв руки, я радостно визжу:

— Королева Эмми!

Прикрыв рот ладошкой, она тихонько хихикает и пытается спуститься по лестнице как можно быстрее, цепляясь свободной ручкой за перила. Я замираю, вытянув руки, – и слава богу, что была наготове: не дойдя до низу три ступеньки, Эмми без предупреждения ласточкой бросается прямо на меня. Смеясь, я подхватываю ее на лету и кружу по прихожей, всем сердцем впитывая нежное тепло, пока малышка обнимает меня за шею.

— Привет, моя хорошая. Как же я соскучилась! Ну что, подонимала папу?

Эмми слегка отстраняется, и тут я замечаю следы розовой краски у нее на лице, да и на одежде тоже. Насупившись, я поворачиваюсь к Кирану.

— Так, а вот теперь мне действительно безумно интересно узнать, чем вы тут занимались.

В его глазах мелькает неуловимая эмоция, которую я не могу расшифровать, но в ней нет ничего дурного. Киран часто смотрит на меня с поразительной мягкостью, но сейчас все ощущается совершенно иначе.

Не знай его так хорошо, я бы поклялась, будто для Кирана Эшфорда мы с Эмми – целый мир.

Оттолкнувшись от стены, он широко улыбается, тянется к Эмми и принимается ее щекотать.

— Ну что, малышка, готова показать сюрприз?

Эмми кивает с таким задором, что диву даешься, как у нее голова с плеч не слетела. Смеясь, я опускаю малышку на пол, едва та начинает нетерпеливо извиваться.

— Веди, моя королева.

Ладошки у нее слегка липкие, когда Эмми хватает меня за руку, но к подобным издержкам профессии не привыкать. Она осторожно тянет меня вверх по лестнице, а спиной я ощущаю идущую от Кирана волну тепла. Оглянувшись через плечо, ловлю его обжигающий, пристальный взгляд, устремленный исключительно на меня.

— Что-то привлекло внимание, Эшфорд?

Я замираю в ожидании, что тот смутится, застигнутый за откровенным разглядыванием, но Киран верен себе: лишь бархатно ухмыляется, глядя на меня из-под густых черных ресниц.

— Солнышко, меня поймали еще года два назад.

— И нет желания смутиться?

— Ни за что.

Я резко останавливаюсь; стоило услышать эти горячие, почти прорычавшие слова, как пальчики Эмми выскальзывают из ладони. Мои губы приоткрываются, но все мысли о Киране мгновенно улетучиваются, едва совсем крошечный голосок шепотом произносит мое имя:

— Лайла?

Прежде чем успеваю сдержаться, с губ срывается тихий вздох. Эмми заламывает крошечные ручки, покачиваясь с пятки на носок и опустив взгляд в пол, словно пытается стать как можно незаметнее.

Ноги подкашиваются. Опустившись на пол, я пытаюсь поймать ее взгляд, а щекам становится больно от широкой улыбки.

— О, милая, — выдыхаю я. Эмми настолько не уверена в себе, так тиха и робка, что даже не подозревает, какую радость мне подарила; звук ее голоса, позвавшего меня по имени, теперь будет бесконечным эхом звучать в голове. — Что случилось, моя хорошая? — спрашиваю я сквозь подступивший к горлу ком.

Она мимолетно поднимает на меня глаза и сразу же отводит взгляд.

— Все хорошо, Эмми. Лайле очень нравится слушать твой голос. Правда ведь, Лайла?

Я лихорадочно киваю.

— Мой самый любимый звук на свете, — признаюсь я.

И тогда она смотрит на меня, отчего сердце пускается вскачь, забившись в бешеном ритме.

Она назвала меня по имени!

— Можно я покажу, что мы с папой сделали?

Прижав руку к груди, я восторженно выпаливаю:

— Конечно! Пожалуйста, умоляю, покажи!

На глаза наворачиваются слезы, а изнутри разливается такое безграничное тепло, что я не удивлюсь, если в зеркале щеки окажутся одного цвета с волосами. Оглянувшись через плечо, я смотрю на Кирана: по лицу видно, что его душу переполняет точно такое же ликование.