Схватив за руку, Эмми тянет меня за собой и останавливается у дверей комнаты. Забавным движением раскинув руки и ноги звездочкой, она торжествующе восклицает:

— Та-да!

Не знаю, от чего хочется расплакаться сильнее: от ее искреннего восторга или от вида прикрепленного к стене розового книжного стеллажа. Эмми подбегает к нему, указывая на заполняющие полки книги. Затем, застенчиво улыбнувшись, переводит пальчик на собранную из лего вазу с цветами.

— Совсем как у папы, — шепчет она, внезапно оробев и смутившись из-за моего молчания.

Выйдя из минутного оцепенения, я мысленно велю себе: поплакать можно и позже. Эмми жизненно необходима всяческая поддержка, чтобы продолжала говорить. Я опускаюсь перед ней на колени, и на лице, без сомнения, яркими красками написано безграничное счастье.

— Вы с папой собирали лего?

Она усердно кивает в ответ.

Глубокий голос Кирана отзывается приятным трепетом вдоль позвоночника.

— Эмми вовсю трудилась, собирая лего, пока я сколачивал стеллаж.

Я поднимаю глаза на сделанный на заказ проект, взмывающий до самого потолка: места на полках хватит с лихвой на долгие годы взросления.

— Как красиво, — завороженно шепчу я. — Киран, ты превзошел самого себя. Я в жизни не видела столь прекрасной полки, — косясь на него через плечо, я с улыбкой поддразниваю: — А существует вообще хоть что-то, чего ты не умеешь мастерить?

Он самодовольно ухмыляется.

— Для моих девочек нет ничего невозможного.

Моих девочек.

По коже пробегают мурашки, едва я оборачиваюсь.

На деревянном основании проступают тонкие узоры.Неужели он собственноручно вырезал этих крошечных фей? Пальцы скользят по резным линиям, а дыхание перехватывает.

— Киран, это... — с губ срывается пораженный смешок. — Больше чем просто красиво – настоящее искусство. Я бы пошла на любые безумства, лишь бы заполучить такую вещь к себе в комнату.

Обернувшись, я вижу Кирана: прислонившись к дверному косяку, он стоит в испачканной розовой краской одежде и ласково улыбается сверху вниз. Он беспечно пожимает плечами.

— Да брось, пустяки.

— Вовсе не пустяки, — поворачиваюсь я к Эмми и заговорщически шепчу: — У тебя, маленькая королева, просто потрясающий папа.

Ее губы шевелятся без единого звука, но я готова поклясться, что угадываю безмолвное:Самый лучший.

В памяти вдруг всплывают ее недавние слова.

Слегка склонив голову, я перевожу взгляд на Кирана.

— Не знала, что ты любишь возиться с лего.

Я не заметила в доме ни единого кубика, а уж поверьте: когда в дело вступает лего, мелкие заразы неизменно обнаруживаются там, где им совершенно не место.

У Кирана вздрагивает уголок губ.

— Твое признание оказалось недостаточно сочным, чтобы я выдал тайну.

Вызывающе изогнув бровь, я наклоняюсь и заговорщически шепчу Эмми на ушко:

— Хочешь показать папино лего?

Ее глаза округляются, Эмми мгновенно прижимает ладошку к губам и тихонько хихикает. Боже, насколько же она сегодня общительная, как ярко раскрывается характер! Ничего не могу с собой поделать: к глазам подступают слезы, и мне приходится лихорадочно моргать, прогоняя их.

Внезапно Эмми перестает хихикать и подается вперед; голосок звучит настолько тихо, что приходится склонить голову, ловя ее шепот.

— Папа прогнал темноту.

Насупившись от загадочных слов, я слегка отстраняюсь и замечаю, что ее крошечный указательный пальчик направлен вверх. Я следую за жестом, устремляя взгляд на потолок. Эмми запрокидывает голову и удовлетворенно вздыхает с мягкой улыбкой на губах, пока каштановые волосы, собранные в два хвостика, покачиваются за спиной.

Если прежде я считала Кирана потрясающим отцом и восхищалась его удивительно нежной, трепетной стороной, то сейчас все прошлые мысли кажутся лишь блеклой тенью.

Киран Эшфорд рожден быть отцом.

Весь потолок, почти каждый его сантиметр, усыпан звездами.

Светящимися звездами.

Киран щелкает выключателем, и мы мгновенно переносимся в открытый космос.

Он заклеил фосфоресцирующими звездами весь потолок, создав по-настоящему величественное зрелище.

— Ты словно в самом настоящем космосе, королева Эмми!

Киран снова включает свет, и сияние звезд блекнет.

— С ними ведь совсем не страшно, правда, малышка?

Боковым зрением я замечаю, как крошечная головка согласно качается вверх-вниз, но не могу оторвать глаз от ее отца – мужчины, который потратил весь день не только на сборку уникального стеллажа для дочери, но и на то, чтобы бережно прикрепить к ее потолку добрую сотню звезд.

— Награда «Отец года», — отзываюсь я, с удивлением замечая, что голос звучит как-то хрипло.

От звука моего голоса в его взгляде вспыхивает жар, а губы растягиваются в лукавой ухмылке.

— Нравится, солнышко?

Я выпаливаю ответ прежде, чем успеваю прикусить язык.

— Очень.

Рассеивая повисшее между мной и ее отцом напряжение, Эмми указывает пальчиком на дверь, безмолвно напоминая об уговоре.

— Ах да, точно! Покажи-ка, где твой папа прячет лего, королева Эмми, — поднявшись, я позволяю увлечь себя к Кирану и лукаво добавляю: — Похоже, выуживать очередное признание тебе все-таки не придется.

— Ты его уже сделала.

Я невольно хмурюсь, пока Киран идет следом за нами с Эмми в коридор.О чем вообще речь?

Эмми настойчиво тянет меня за руку, но я не в силах прервать с Кираном зрительный контакт – даже когда девочка останавливается в самом конце коридора, миновав спальню отца, перед комнатой, куда я прежде никогда не заглядывала. Малышка встает на цыпочки, тщетно пытаясь дотянуться до ручки. Словно пригвождая меня к месту магнетическим взглядом, Киран делает шаг вперед; губы оказываются в каком-то микроне от моих, когда он, протянув испачканные розовой краской руки, толкает дверь и хрипло шепчет прямо мне в губы:

— Добро пожаловать в мою тайну.

Дыхание перехватывает, а все тело отчаянно жаждет податься вперед и прижаться к нему, но Киран смотрит на меня с таким видом, будто досконально знает мысли и собирается заставить умолять. Поэтому я вынужденно отворачиваюсь и осматриваю открывшееся пространство: комната уступает в размерах детской Эмми, но все же раза в два просторнее спальни в родительском доме.

Уже второй раз за сегодняшний день Киран заставляет меня задохнуться от изумления. Стены уставлены прозрачными «парящими» полками, на которых теснятся десятки, если не сотни собранных моделей лего.

Эмми вихрем влетает внутрь, чутко следя за тем, чтобы не задеть стоящий посередине рабочий стол. Готова поспорить, она здесь далеко не впервые: судя по тому, как бережно рассчитывает каждый маленький шажок, боясь ненароком что-нибудь опрокинуть, ей строго-настрого объяснили правила.

Обернувшись, я с удивлением подмечаю, что скулы Кирана подернулись легким румянцем. Нет, бред какой-то: Киран не умеетнервничать . Абсолютная уверенность бурлит в его венах, являясь неотъемлемой частью естества.

— Киран Эшфорд, — тихонько присвистываю я. — Так ты у нас, оказывается, тайный гик?

Легкая розоватость на щеках мгновенно сменяется густой краской, и из самой глубины моей души вырывается звонкий, безудержный смех. Вдруг меня обхватывают теплые руки, намертво прижимая спиной к чужой груди; Киран низко склоняет голову и шепчет мне на ухо:

— Продолжишь потешаться – разовьешь во мне комплексы.

Я ничего не могу с собой поделать, меня просто не остановить.

— Столько времени ты прятал от мира тайное гик-логово!

Я пронзительно взвизгиваю, едва пальцы находят талию и принимаются безжалостно щекотать.

— Ты дорого поплатишься за свои насмешки, солнышко.

— Нет! — вскрикиваю я. — Перестань! А-а-а, Киран! — крики перемешиваются со смехом, пока я извиваюсь в его руках, однако тот и не думает уступать, надежно удерживая меня в объятиях.

— Возьми слова назад. Это берлога.

— Ладно! Ладно! — задыхаясь от смеха, сдаюсь я. — Берлога так берлога. Очень даже суровое... — я прыскаю, — гик-логово.