Не выдержав напряжения, хочу встать, но Дарран удерживает меня за запястье. Тихо произносит:

— Я скучал, Луара.

Его теплый голос сладкой патокой вливается в сознание, склеивая все мысли в бессвязный ком. Заполняет собой все пространство внутри. Только одну маленькую, но очень болезненную точку его слова так и не смогли вытеснить.

С губ срывается:

— А Флора? По которой из нас ты скучал сильнее?

— Считаешь, я способен скучать по женщине, едва не убившей моего сына?

— Когда мы поженились, — взглядом буравлю подушку, на которой он лежит, — думала, ты не способен на измену. Теперь я не знаю, на что ты способен.

— Я не скучаю по ней, Лу, — он хмурится. — Вспоминать — вспоминаю. Но не скучаю.

Вглядываюсь в его глаза. Взгляд прямой, честный, бесстрашный. Что бы там ни было, муж никогда не юлил. Делал больно своей жестокой правдой — да, но ложь — не про него. Вот и сейчас его ответ царапает по заживающей болячке своей кристальной честностью. Опять вскрывает ранку до крови.

— Значит, ты вспоминаешь ее? — зябко повожу плечами, облаченными в невесомую ткань.

Внезапно становится холодно и тоскливо в этой стерильно-снежной комнате. Пальцы начинают мелко дрожать, и я обхватываю себя руками в попытке согреться.

— Скорее, размышляю, — отвечает Дарран. — Не слишком ли она легко отделалась? Пытаюсь понять, где кончается ее вина и начинается моя?

— И где она начинается? Твоя вина? — жестко бросаю.

Он криво усмехается:

— Я был тебе хреновым мужем, Лу. Мне жаль. Правда жаль.

— Когда ты это понял? — растягиваю губы в горькой улыбке. — Когда меня потерял?

— Ты моя жена, Лу. Моя истинная, — рычит он, сжимая пальцы в кулаки. — Была и всегда ею будешь.

На его слова из сердца рвется безмолвный крик.

Очнись, дракон! Ты надо мной не властен. Даже если ты хочешь думать по-другому, я свободна выбирать: быть с тобой или без тебя! С тобой слишком больно. Но без тебя жизнь не мила. Окончательный выбор еще не сделан, но я его сделаю. Я, а не ты!

Всматриваюсь в упрямый блеск его глаз и понимаю: он осознает, что я стою на распутье. Вот только моего решения уйти он не примет ни за какие коврижки.

— Ты так и не сказал. Что стало с Флорой? — интересуюсь, снова рассматривая его подушку.

— Она в исправительном монастыре, что стоит на Черной Скале. На пожизненном.

— Значит, упек ее на всю жизнь, — бормочу растерянно и какое-то время сижу в тишине.

Хочется посмаковать эту мысль. Разобраться в себе. Ощущаю внутри целый ворох эмоций. Облегчение, что никогда ее больше не увижу и не столкнусь с ее подлостью. А еще удивление, что Дарран внезапно прозрел.

— Почему ты мне не верил, — из глаз вдруг брызгают слезы. — когда я говорила, что она пыталась меня отравить?

— Что бы я ни сказал, что бы ни сделал, — его пальцы мягко вытирают мне щеки, — моим поступкам нет прощения.

— Ты прав! — срывается с губ.

— Я прошу об одном. Дай мне шанс все исправить.

Пока мы молчим, из глаз текут слезы. Оплакиваю неопытную, беззащитную девочку, которую когда-то обидел муж. Той девочки больше нет. Ее нежная душа покрылась тонким панцирем и начала обрастать шипами. Смогу ли я возродить ее и не дать больше в обиду?

— Бедняжка. Ты вся дрожишь!

Неожиданно он легонько дергает меня на себя, заставляя потерять равновесие. Подхватывает меня, направляя траекторию тела, и через секунду я оказываюсь прижатой к его обнаженной, горячей груди. А еще через секунду одеяло опускается на меня. Теперь мы оба закрыты одним одеялом. Бездна, он хотя бы в штанах!

— Что ты творишь?! — выдыхаю возмущенно в его губы.

— Грею замерзшую жену, — скалится дракон, ни капли не смутившись.

— Пусти! — упираюсь в его каменную грудь руками, но он и не думает отпускать.

— Я позову на помощь! — говорю и что было сил колочу его по рукам и плечу.

Видно, своим трепыханием беспокою его рану, потому что он вдруг щурит глаза и морщится, будто от боли, а на скулах идет рябью чешуя. Я впервые вижу бесконтрольный фрагмент оборота, и мне становится страшно. Не за себя, за него.

Какую же боль должен испытывать мой всегда собранный муж, чтобы выпустить своего зверя из-под контроля! Пусть не надолго, но все же!

Мгновенно утихаю и с тревогой вглядываюсь в его лицо. Постепенно его дыхание выравнивается и лицо обретает обычный, человеческий вид.

— Прости, Дарран, — шепчу с запоздалым раскаянием. — Я не хотела сделать тебе больно.

— Я тоже, — отзывается он также тихо, убирая мне за ушко выбившуюся прядь влажных волос.

Его огромные ручища бережно меня обхватывают, поглаживают по спине, по лицу, согревая и успокаивая. Вдыхаю родной запах и меня обволакивает теплая волна. Будто я вернулась домой после долгого странствия.

— Люблю твой парфюм, — срывается с моих губ.

— Никогда им не пользовался, — смеется дракон, а я невольно ему вторю.

Боже, сколько всего я о нем не знаю! И сколько всего мне хочется о нем узнать! В голове теснится столько вопросов, что даже не знаю, с которого начать.

— Что дальше, Дарран? Что с нами будет?

— Я не гарантирую тебе спокойную жизнь, — выдает дракон.

Стоит мне услышать его слова, я напряженно вглядываюсь в его лицо. Он так шутит? Даже не пытается меня успокоить. Как всегда режет правду-матку...

— А вот любить тебя обещаю, малышка, — продолжает он, небрежно проводя по моей руке, вызывая мурашки по всему телу. — Одну тебя. Всегда.

От его прикосновения сорочка спадает с плеча, частично обнажая грудь.

Ахнув, вздрагиваю.

Первая реакция — хочу прикрыться. Сжаться в комочек. Сбежать. А потом случайно ловлю его взгляд. Дарран с таким жадным упоением рассматривает открывшийся кусочек моего тела, что прятаться больше не хочется. Чувствую, как между нами разрастается напряжение. Кожа горит от его взгляда. Чувствую его на себе.

Губы, виски, шея, грудь.

Это приятный пожар.

И все же... пожар!

А мне нужен холодный разум, чтобы принять взвешенное, здравое решение. Возвращаю сорочку на место и говорю хрипловатым голосом:

— Подожди. Все слишком быстро. Еще вчера я была уверена, что никогда не буду с тобой вместе. А сейчас... мы лежим рядом и смеемся. Я так мечтала об этом, когда вышла за тебя замуж! Мне было тоскливо без тебя. Ночами ты спал в отдельной спальне. Днями пропадал на работе. Я больше не хочу быть замужем за призраком.

— Больше не будешь.

— Но... Почему ты взял меня в жены и заставил жить без мужа?

Дарран снова хмурится.

— Мой зверь выбрал тебя слишком быстро, не дав мне проститься с Вероникой. Мне нужно было время, чтобы принять тебя. Оценить. И полюбить, — его глаза снова спускаются на мои губы, в который раз отвлекая от разговора.

— Полюбить? — повторяю растерянно.

— Говорят, — он вдруг улыбается, — нельзя узнать человека, находясь с ним рядом. Надо отойти и посмотреть на него со стороны. Когда ты сбежала, ты заставила разглядеть себя по-настоящему, Лу. И я полюбил то, что увидел. Полюбил тебя.

Затем его палец нежно очерчивает контур моих губ. После этого прикосновения я больше не сопротивляюсь его магнетизму. Больше никакого стыда. Все теперь так естественно, словно я родилась для него, а он для меня.

Никто не даст нам билет в счастливую жизнь. Но, если мы оба постараемся сохранить то хрупкое чудо, что сплело нас сейчас воедино, то у нас есть шанс на совместное будущее. Причем очень хороший шанс.

Через семь лет

— Почему Мидан не белёт меня полетать? — возмущается Лика, младшая. — Я тоже хочу!

— Он тебя уронит, — смеется Айна, указывая на юного дракона, парящего в небе. — Смотри, какой неуклюжий! Себя еле держит.

— А папа? Папа же не улонит! Хочу летать с ним, — гнет свое малышка, но у сестры и на этот счет находится ответ.

— Папа должен держать лапы свободными. На случай, если Миддан начнет падать.