— Я не понимаю, о чем…

— Вот и я не понимаю, — обрывает жестко, — почему ты вздумала навестить ребенка посреди ночи, хотя тебе было велено сидеть в спальне до утра.

Пытаюсь подавить в себе нарастающее чувство паники. Кажется, я недооценила мужа. У главы тайной полиции профессиональный нюх на недоговорки. Почему рядом с ним я всегда чувствую себя меньше и беспомощнее, чем есть?

— Мне очень надо было ее увидеть, — бормочу, нервно теребя складки и без того измятого, темного платья.

— Почему? — повторяет с нажимом, почти по слогам.

— Пожалуйста… — шепчу, умоляюще глядя в хмурое лицо мужа. — Давай не будем об этом! Главное, что Айна жива и находится в безопасности.

— Рассказывай, — приказывает он, нависая надо мной своей мощной фигурой.

Сильными пальцами правой руки обхватывает шею. Просто держит, медленно водя большим пальцем по горлу, не спуская с меня пытливого взгляда. Уголки плотно сжатого, чувственного рта опущены. Странно, что, оказавшись в его власти, не ощущаю от него никакой угрозы. Острота ситуации будоражит, мощь дракона завораживает, будто перышком водит по обнаженным нервам.

— Мне приходят видения, — наконец, выдавливаю из себя. — С самого детства. Они всегда сбываются. Я увидела в комнате Айны две мужские фигуры и не могла не проверить.

— Почему сразу не сказала правду? — укоряет глухо, с минуту помолчав.

Отвожу взгляд. Как объяснить ему, что я стыжусь своих видений? Что этот хаос в моей голове приносил лишь проблемы. Память услужливо подкидывает воспоминание из детства.

Мама на кухне готовит, Флора клянчит у нее кусочки еды, немного не дотерпев до ужина, а я сижу перед камином в гостиной. Греюсь, вытянув перед собой маленькие ладошки. Любуюсь огненным танцем, как вдруг раздается резкий крик — и моя сестра воет от боли, схватившись за обожженную руку.

Вздрагиваю всем телом, тру глаза, осматриваюсь. Флора, веселая, довольная, отряхнув от крошек розовое платье в нарядных воланах, подбегает ко мне с кусочком хлеба и теребит плечо:

— Подвинься. Расселась тут... Королева!

Сдвинувшись в сторону, с тревогой наблюдаю, как она тянет кусок хлеба к огню. Хочет поджарить, чтоб было вкуснее.

— Обожжешься, не надо! — прошу, но она меня не слушает, слишком близко наклоняется к пламени, и я окончательно ударяюсь в панику. — Я видела, что ты обожжёшься. Дай мне хлеб, лучше я сама!

Пытаюсь ее удержать, но она отталкивает:

— Не мешай! Вот же муха назойливая! Отстань!

Одно неловкое движение, и ее кисть целиком погружается в огонь. Раздается резкий крик — и сестра воет, схватившись за обожженную руку.

— Ма-а-ама! Эта чокнутая меня толкнула в ого-о-онь! Специально!

Таких историй скопилась масса. Мой дар — это проклятье, клеймо, которое я привыкла прятать. Говорить о нем нет никакого желания, но теперь придется, как ни крути. Ведь острый взгляд мужа буквально выворачивает меня наизнанку.

Неохотно признаюсь:

— Не хочу об этом рассказывать. Видения в моей голове... Они всю жизнь только мешали. Лучше бы я получила дар к магическому плетению, чем вот это вот… — пренебрежительно фыркаю и делаю витиеватый взмах над своей головой.

Я не вижу его лица, зато слышу дыхание, которое постепенно выравнивается. Наконец, он тихо произносит:

— Твой дар спас мою Айну. Ты себя недооцениваешь. Не стоит.

Впервые слышу в его голосе теплоту, и от бархатных интонаций в груди расцветает весна.

Это первая похвала в адрес моего дара. Вдвойне особенная, потому что прозвучала из уст Даррана.

Конечно, не «спасибо», но... пожалуй, даже лучше. Во много раз лучше!

Казалось бы, муж меня услышал. Поверил — вижу по глазам. Может уходить. Но он по-прежнему стоит рядом. С удивлением ловлю себя на желании накрыть его руку своей, чтобы задержать этот миг.

Мне приятно быть в его власти. Жадный взгляд скользит по моему лицу, будто впитывая в себя черты, и горячие пальцы вдруг следуют за взглядом. Медленно обводят скулы, осторожно приминают нижнюю губу, повторяют контур лица.

Широкая грудь дракона тяжело вздымается и, кажется, мое дыхание учащается в унисон с его. В горле пересыхает, и я, быстро сглотнув, облизываю губы.

Вдруг он отстраняется от меня так же неожиданно, как и появился в этой комнате. Небрежно поправляет манжеты белой рубашки, одергивает жилет, словно перед официальной встречей, и сухо произносит:

— Откровенность за откровенность. Хочешь узнать, зачем я пригласил тебя в свой дом на самом деле?

Да, я хочу это знать, но молчу, смущенная резким перепадом настроения. Выражение его лица и тон так быстро поменялись, что никак не могу разгадать причину. Вот он был рядом, изучал, тянулся ко мне. А вот — в глазах неприступная стена. Почему он отстранился?

На языке вертится вопрос, очень личный, но я, трусиха, не смею его задать. Упавшим голосом повторяю:

— Зачем ты меня пригласил?

Он отворачивается к широкому окну и сцепляет руки за спиной. Ровная осанка, широкий разворот плеч. При каждом движении под рубашкой перекатываются литые мускулы. Знать бы заранее, до свадьбы, что скрывается под его по-хищному красивой оболочкой!

Хотя кому я вру? Метка истинной не оставляет выбора. И все же… Я бы могла попробовать. Обратилась бы к друзьям отца, попросила совета. Вдруг есть лазейка, о которой обычные люди не в курсе, но маги о ней знают?

Имя Вальдера Мирта до сих пор висит на табличке почета в магической академии. Он преподавал там более тридцати лет и заработал немалое уважение. Пусть отца больше нет с нами, кто-нибудь из бывших коллег все равно мог проникнуться сочувствием к дочери почившего профессора.

Мои мысли перебивает голос мужа:

— За последние два месяца было похищено шесть детей. В каждом случае родители — богатые и влиятельные драконы. Никто не просит выкуп. Дети исчезают бесследно. Мои агенты и маги сбились с ног, пытаясь их разыскать, но все безрезультатно. Понимаешь, о чем это говорит?

— О чем?

Повернувшись, наконец, в мою сторону, он многозначительно произносит:

— Ребенок — лучший рычаг давления. Родитель пойдет на что угодно, лишь бы спасти свое дитя. В прошлом году группа недовольных устроили заговор против императора. Заговор раскрыли. Если бы заговор устроили сейчас, я бы не был так уверен в благополучном исходе.

Развожу руками:

— Мне очень жаль, что воруют детей, правда. Это чудовищно, но… Дарран, при чем здесь я?

Дракон подходит ближе, уже буквально на расстоянии метра неосознанно давит своей мощью.

— При том, что в похищении замешаны высшие маги. Они искусно подтирают следы и готовят проникновение в дома. Маги способны на многое, но хаос твоих видений им будет не по зубам. Он ведь тебе самой не по зубам, — щерит в усмешке белые зубы с чуть вытянутыми клыками. — К тому же, о твоем маленьком секрете почти никто не знает. В деле о похищении детей ты будешь моим секретным оружием, Луара.

— Я не хочу быть оружием, — мотаю испуганно головой.

— Ты уже им стала, — опять усмехается, — когда спасла от похищения мою дочь.

— Но… — пячусь от него, пока не утыкаюсь в спинку кровати. — Дар проявляется неожиданно. Я… мы не можем на него рассчитывать.

— Мне известно, что твой дар просыпается только с теми, кого ты любишь. Поэтому я пригласил тебя в свой дом и приблизил к Айне.

От услышанного в груди снова печет, а к горлу подкатывает тугой ком.

Предательство Флоры вдруг заиграло новыми красками. Сестра не только воровала по ночам мужа, но и разболтала ему мою главную тайну, которую я многие годы скрывала от посторонних. А муж… Он втайне использовал меня и собирается делать это дальше... Только уже в открытую. Все эти факты никак не укладываются в голове!

Хочется ущипнуть себя, чтобы проснуться. Ну, не может ведь муж поступать так с собственной женой!

— Я не понимаю, — лепечу растерянно. — Ты связался со мной, чтобы использовать меня…