Я уж сбился со счета, сколько раз мы поворачивали, а однажды даже пришлось лезть в узкую щель, куда взрослый точно бы не протиснулся. Так что, если бы за нами был хвост, там бы и застрял. Но по всему хвоста не было и в скором времени пацан привел меня к двери какой-то лачуги.

— Сюда, — указал он на дверь.

В лачуге меня ждал товарищ Хосе. Теперь он был в простой крестьянской рубахе и с пышными усами. Сразу так и не узнаешь. Конспирация!

— Ну и удивил ты нас, парень. Но и порадовал, не скрою, — сразу сказал Хосе, пожимая мне руку. — Мигель, конечно, очень ругался, что во так, без предупреждения заявился. Его понять можно, тут в контрразведке тоже не дураки. А теперь им и гестапо помогает. А конспирация, брат, это вещь нужная. Сколько хороших ребят из-за мелочей погорело. Да ты садись.

Я сел на лавку к столу, Хосе уселся напротив, внимательно глядя мне в лицо.

— Знал бы ты, парень, каким макаром твою пленку в Москву доставили, не поверил бы. Кстати, от Лапшина тебе привет.

Я кивнул.

— Скрывать не буду, товарищей в Москве твое явление сильно удивило, — поделился товарищ Хосе. — Редко такое бывает, чтобы вот так сам явился, да сразу такую пользу принес. Нет, случается, конечно, мировой пролетариат нам сочувствует, да и среди бывших соотечественников много достойных людей. Но чтобы пацан… Обещали все проверить. Это уж так положено. Хотя я, честно говоря, так и отписал, что даже если он, то есть ты — провокатор, то все равно пользы уже столько принес, что… Один Лапшин чего стоит! Целого Юнкерса пригнал! Его за это к ордену представили. Да и самолеты на аэродроме, сколько их наши сожгли. Ты это, на провокатора не обижайся, ладно, я ж сказал «даже если».

— Я не обижаюсь.

— Это хорошо! Это — верно! Одно дело делам! А награды — не главное. Так вот, разобрались товарищи в Москве с твоим пакетом. Темное дело, конечно. Мракобесием попахивает. Но против фактов не попрешь. Вот говорят, будущая война будет войной моторов. Товарищ Тухачевский нам на политзанятиях так и объявил. А если не моторов? Вот товарищ Бокий был на Памире, в Китае. Так там монахи такие вещи проделывают! Пальцем доску пробивают, представляешь? Пальцем! А что они кулаком сделают при должной тренировке? Или вот он рассказывал, что там монах один летал. Без всякого самолета. Это что же получается? Дай ему пару бомб, так он без всякого керосина и взлетной полосы любой объект разбомбит.

— Только будет ли монах бомбить? Ему по вере вроде не положено, — возразил я.

— Это точно, — не стал спорить товарищ Хосе. — Монашество, как и прочее духовенство — класс реакционный. Что у нас, что у них. Решительно выступают против материализма. Веру в загробную жизнь придумали и несознательное население этим обманывают.

— Так дух, которого вы разбомбить в замке пытались — прямое подтверждение существования загробной жизни, — привел я веский довод.

— Точно! И товарищ Сталин в свих трудах на это указывает! — без всяких сомнений заявил разведчик. — Империалисты в своих зловещих кознях на многое горазды. На самые разные подлости. В том числе и на мракобесие.

Ссылку на источник товарищ Хосе не указал, но я наставать не стал. Слишком уж щепетильный вопрос.

— И наша задача, — продолжил товарищ Хосе, выбить у них из рук это оружие и направить против них же!

Что-то мне нехорошо от этих слов стало. Уж не задумали ли «товарищи в Москве», то есть советские власти «перехватить» вражеского духа и использовать его в своих, пролетарских или интернациональных целях? Но нет, они же бомбили замок, значит хотели просто уничтожить. Опять же, религия в стране Советов считается опиумом для народов.

Но товарищ Хосе мои худшие подозрения подтвердил:

— А нельзя ли узнать, каким образом осуществляется управление этими… мертвыми? Вот эти значки на последней странице, они о чем?

— Это скандинавские руны, — ответил я. — Видимо, их посредством духи командуют умершими.

— Ну да, ну да, руны, — вздохнул товарищ Хосе. — Я так и подумал. Но ничего, товарищи разберутся. Этот Безе, которого мы… Ну ты понял, оказался скользким типом. Говорит много, а чему верить — не знаешь. Ищут его еще?

— Очень ищут. Большую награду назначили. Они, оказывается, с фон Эгердом с молодости дружны.

— Эван как… Я ведь чувствую — крупная рыба! И хитрый какой. Говорит, говорит, много говорит, столько информации! А сядешь отчет в центр писать и не помнишь ничего.

— У него дар, — сказал я. — Допрос проводите с секретарем, чтобы все сразу под запись. Один на один старайтесь не оставаться — уболтает. И лучше всего, чтобы был постоянно к чему-то пристегнут наручниками. К трубе или к батарее.

— Эх, были бы у них эти трубы и батареи. Бедно живет испанский народ, — покачал головой товарищ Хосе. — Да и тепло у них. Но говоришь правильно. Учтем. Что у вас в школе происходит. Фон Эгерд как? Не выяснил, где они духа главного держат?

— Пока нет. А барон стал редко появляться в школе. Но он привез нового врача, доктора Мауса. У него много медицинской аппаратуры. Кажется, он собирается устраивать опыты над… над нами.

— Ты это… Не стесняйся. Если чувствуешь какую опасность, сразу сообщай. Ты — кадр очень ценный, уж можешь мне поверить. Что касается барона… Есть секретная информация, как раз для тебя. По сведениям из Берлина, в Испанию скоро вернется Лингард.

— Да ладно, — удивился я.

— Точно! Кому-то в определенных кругах не по нраву, что за проект так рьяно взялся фон Эгерд. Они ж там, как крысы в клетке, только Гитлер сверху за всей этой грызней наблюдает. Эгерд он из аристократов, в свою игру играет, а Лингард — из молодых, да рьяных, через него верхушка СС хотят это дело под себя подобрать. Смекаешь? Ему, конечно, пистон вставили за этих, которых он подрываться отправил. Но оставили при проекте. К чему это я? Есть возможность устроить, чтобы Лингард в Испанию не долетел.

— Диверсия? — предположил я.

— Не важно, как. Важно — что. Просто его самолет может не долететь. Упасть в Средиземное море. Так что скажешь?

— Нет, — покачал я головой, вспомнив просьбу Юргена. — Лингард нам полезней здесь. Правы товарищи в Москве, они с бароном здесь будут как пауки в банке, лучше, чтобы они друг друга перегрызли.

— Так считаешь? Ладно, сообщу твое мнение. Тогда жди, скоро прилетит… Глава 21

Новые обстоятельства

Вот хорошо, что я догадался рассказать напоследок товарищу Хосе про заказ для фрау Штрикер. Даже не знаю, как бы я объяснил товарищу Мигелю, что мне нужен веер и две черепаховых заколки. Ну ладно, веер еще жестами можно объяснить, заколку тоже показать. Но как указать, что именно черепаховую? Изобразить черепаху?

Товарищ Хосе меня выслушал, улыбнулся, позвал мальца с улицы, что-то ему сказал по-испански. Малец закивал.

— Ты с этой фрау будь осторожней, — сказал Хосе на прощанье. — Она — давний агент гестапо. И не такая простушка, как кажется. Ценный агент. Мужиков щелкает, как орехи. Если прижмут, зачем так часто в порт отлучаешься, скажешь, что подсел на петушиные бои.

— Петушиные? — округлил я глаза.

— Ну да. Не слышал про такое? Малец по дороге покажет, где все это происходит. Скажешь, то делаешь ставки. На Корсара и на Забияку. Корсар — черный, Забияка пестрый такой, со сломанным гребнем. Но это на всякий случай. Я же говорю, мелочи в нашем деле — важны. И вот еще…

Товарищ Хосе выдвинул ящик стола и вытащил горсть банкнот.

— Это песеты, скажешь — выиграл на Забияке.

В школу я вернулся с двумя красивыми коробочками. В одной лежал сложенный веер красного цвета, под платье фрау Штрикер, в другом — две черепаховые заколки. По дороге в кондитерской я закупил сладостей для ребят: халвы, рахат-лукума, фиников в сахаре. Надо же отметить мою удачную ставку на Забияку.

Фрау Штрикер тут же примерила заколки на своей прическе, выбрала одну и начала обмахиваться веером. Ну прям как Кармен в одноименном балете. Ей все понравилось, она даже поцеловала меня в щечку, обдав ароматом очень приличных духов. И от этого внутри меня… В общем, опять буду спать не спокойно.