Странный набор, подумал я, усаживаясь на заднее сиденье. Странный, но знакомый.

Ехали мы долго, часа полтора. Ехали неудобно, Швабе сидел с нами сзади, вчетвером было тесновато. Я смотрел в окно, на возделанные долины и удивлялся. Вроде война, а войны не видно. Все заняты полевыми работами, ни военной техники, ни колонн марширующих солдат.

Лингард всю дорогу молчал, мы также молча созерцали его затылок. Я то и дело посматривал в сторону Генриха, тот встречался со мной взглядом, отрицательно качал головой — ничего. То ли не смог прочитать мысли Лингарда, то ли их, этих мыслей не было.

Когда уже подъезжали к месту, я заметил, что за окном как-то опустело. Ни души. Поля и сады обезлюдели, даже собаки и кошки исчезли.

Наконец, приехали! Лингард скомандовал: «К машине». Мы вышли. Это был замок. Самый настоящий средневековый замок на вершине холма с зубчатыми стенами, башнями, подъемным мостом.

— Альмодовар, — представил Лингард цитадель. — Но это мавританское название. Переводится, как круглая крепость. Она и правда выстроена в виде круга. Испанские монархи, которые жили здесь, называли его замок Ла-Флореста. Звучит красиво, верно? Тут даже сохранился их трон! Генрих, Пауль, прошу вас, подойдите ко мне.

Все ясно. Готовится очередное послание духу. Значит, проклятого духа, вселившегося в водителя Пфайфера, решили поселить в старинном рыцарском замке. Или он сам его выбрал?

Я снова посмотрел на замок. Черт! Я же его точно видел! В каком-то кино. Кажется, в «Игре престолов».

Кстати, в замке нас тоже заметили. Из ворот выбежал офицер в черном мундире и бегом направился к нам по крутой петляющей тропе. Подбежав, он остановился метрах в пяти от нас, зиганул Лингарду и доложился:

— На объекте «Дельта» все в полном порядке, герр оберст. Происшествий нет. Личный состав в наличии.

— И никто не сбежал? — спросил Лингард недоверчиво.

— Никак нет, господин оберст. Трое обращались к врачу, но вернулись на пост.

— А как они? — кивнул Лингард в сторону замка.

— Плохо. Процесс ускорился.

Я почувствовал, что от офицера пахнет чем-то медицинским. И сильно так пахнет. Прям воняет. Формалин! И еще я заметил, что из ворот замка высунулись двое в белых халатах и в противогазах. Высунулись, посмотрели и тут же убрались. Темную силу я тоже почувствовал. Аккурат с верхушки самой высокой круглой башни.

Лингард заранее поморщился и предложил нам подняться по крутому склону.

В замке, судя по всему, активно шли строительные работы. Везде мешки с цементом, кирпичи, камень. Кажется, заметно обветшавшему замку пытались вернуть исторический вид. Но в одной из башен виднелась вполне себе современная железная дверь. Она была влажная, на ней был круглый циферблат с указателем температуры в помещении. Видимо, морозильная камера.

Внутренний двор замка был уставлен… ваннами. Чугунными ванными в несколько рядов. Ну да, тридцать штук. Вот из них формалином и несло, хотя каждая была прикрыта деревянной крышкой. Лингард подошел к одной из ванн, сделал знак, двое в противогазах и белых халатах приподняли крышку. Лингард посмотрел, я из-за его спины тоже заглянул.

Как и предполагалось, в ванной лежал эсэсовец в мундире, прилично так издырявленном. Видимо, помимо формалина к телу применялись еще какие-то активные вещества, так что мундир стал скорее бурым, а вот лицо мертвеца… совсем позеленело. Труп, что с него зять. Но внезапно этот труп открыл глаза… Хорошо, что я внутренне был к этому готов, и не рванул сигануть со стены.

— Как они в движении? — спросил Лингард, созерцая тело.

— Плохо, — повторил встречавший нас офицер. — Руки в локтях плохо сгибаются. И пальцы не держат винтовки.

— Но триста метров он смогут пройти?

— Не уверен, — замялся офицер. — В коленях тоже плохо…

— К субботе они будут в таком же виде? — продолжал допытываться Лингард.

— О да, мой оберст! Нам удалось замедлить процесс разложения, формалин сильно помог. Вот если бы их сразу…

Лингард сурово на него глянул, офицер немедленно заткнулся. А я обратил внимание на слова про субботу. Лингард задумал показ в субботу? Или это касается только этих трупаков и не имеет никакого отношения к летчику и пресс-конференции.

Офицер поднял глаза и вдруг громко сказал:

— Господин оберст, разрешите обратиться!

— Да, — коротко сказал Лингард.

— Я прошу отправит меня на передовую!

— Опять ты за свое, — скривился Лингард. — Здесь твоя передовая! Фюрер указал тебе твой фронт здесь! И перестань изводить меня своим нытьем? А то… А то ты тоже присоединишься к ним! — и Лингард указал на стоящие рядком ванные.

Тем временем железная дверь холодильника заскрипела и открылась. Двое в противогазах и белых халатах вынесли носилки с телом, быстро подошли к одной из ванн и сгрузили туда тело. Прикрыли крышкой. Но все равно завоняло.

Я не выдержал и зажал нос. Лингард резко повернулся к нам, вытащил из кармана грамоту с красной печатью. На печати я разглядел изображение птичьей клетки. Король птицелов шлет очередное послание? Что-то просит у духов? Лингард протянул грамоту Генриху.

— Курсант Штрайх! Ты должен подняться на башню и передать это великому духу. Потом ты услышишь мои слова и передашь их духу. Ты меня понял?

Генрих молча взял грамоту, повернулся и пошел к деревянной двери.

— Зильбер, проводи его, — приказал мне Лингард. — Устрой ему хороший коридор. Тебе подниматься не обязательно, ты можешь подождать внизу.

Я подошел к башне и обернулся. Теперь Лингард без очков стоял сзади Феликса и водил руками вокруг его затылка. Что-то нашептывал.

Около башни воздух сгустился и словно потемнел. После рассказа Юргена про мятежного духа Герлиха я стал больше понимать происходящее. Дух, который завладел телом водителя Пфайфера, был проклят и умер страшной смертью. Да, он был колдуном, но и похороненные заживо колдуны испытывают страшные мучения. И Генрих чувствовал эту боль, вот почему на его лице появлялась эта пугающая гримаса. Я поспешно выстроил световой тоннель по спиральной лестнице, но одного отпускать Генриха не решился. И правильно сделал, на середине пути Генрих закачался и едва не сполз по стене. Пришлось его поддерживать. Так вдвоем мы поднялись наверх. Круглая комната с троном. Видимо, тем самым, что остался от «испанских монархов».

На троне восседал сам Пфайфер, по правую руку от него стоял и что-то бубнил Душитель, Добровольная жертва стоял у стены поодаль. Кстати, вон у него следов трупного разложения на лице заметно не было. Неужели он… до сих пор живой?

Находится здесь было тяжело, очень хотелось закончить все побыстрее. Я подтолкнул Генриха вперед. Тот подошел к трону, протянул свиток, Пфайфер его принял, не глядя передал Душителю и… уставился на меня. И опять то мерзкое чувство, словно у тебя копаются в мозгах. Но в этот раз я словно почувствовал, что именно он ищет.

Ему нужна была… хроника. Кадры из хроники, которую я когда-то видел по телевизору. Это был авианалет. Немецкие самолеты с крестами и с торчащими шасси летели над городом. «Лаптежники» — вспомнил я их русское название, самолеты «Фоккер-Вульф». Пикирующие бомбардировщики. Они разом уходили в пике и открывали бомболюки. Бомбы сыпались вниз. Город внизу покрывался огненными разрывами. Совсем не страшными отсюда, сверху…

Безжалостный дух заставлял меня вспоминать эти кадры снова и снова и искал еще что-то похожее. В мыслях моих вдруг возникла фронтовая рокада, танки, забрызганные грязью, увязшая в грязи полуторка и солдаты, которые пытались ее вытолкнуть. Но дух снова и снова требовал картин бомбардировок…

Внезапно я почувствовал боль в руке, это Генрих неожиданно сильно сжал мою ладонь. Я резко отогнал видения и посмотрел прямо в бельмы колдуна. И теперь уже Пфайфер отвел взгляд. А Генрих вдруг заговорил голосом Лингарда:

— Вы обещали, но не выполнили. Вы должны выполнить, что обещали. Король Птицелов ждет.