Вебер не выдержал первым пошел к пилотам ругаться. Но его там усадили за стол и дали большой бокал. Фрау Штрикер пришлось пересесть одному из лейтенантов на колени. Швальбе на это посмотрел как-то нервно.

Тем временем дождался и он. Подъехал фургон, два солдата-эсэсовца вытащили из будки какие-то ящики и стали их грузить в салон. После этого поступила долгожданная команда, пилоты, не особо торопясь залезли в салон и прошли в свою кабину. По пути Эрик мне подмигнул, но новую форму посмотрел одобрительно. К моему удивлению, несмотря на выпитое, все пилоты твердо держались на ногах и пьяными не выглядели. А когда Швальбе стал что-то Эрику предъявлять, тот просто послал его к черту и захлопнул перед его носом дверь.

Самолет загудел движками и в скором времени вырулил на взлет.

Не знаю, то ли «Ласточка» — самолет такой хороший, то ли экипаж был опытный, умелый, но нас теперь почти не трясло и не кидало из стороны в сторону.

Я сунул руку в карман и нащупал зажигалку. Похвалился перед Лотаром. Тот дважды щелкнул крышкой и крутанул колесиком, добыв огонь. Показал мне большой палец руки. Тут заметил письмена и повернулся к Баумайстеру. Но доктор только что продегустировал очередной бокал вина и откинулся спиной к борту. Кажется, решил вздремнуть.

Хороший обед и молодое итальянское винцо и меня сподвигли на сон. Я сам не заметил, как привалился головой к плечу Лотара и заснул. Проснулся от холода. Видимо, самолет снова забрался на приличную высоту. Натянул куртку и задремал снова. Прилетели мы, когда на улице было уже темно. Тоже полевой аэродром, и вокруг тоже немецкие самолеты с молниями и крестами на крыльях. Встречал нас испанский бригадный командир в синей форме.

— Арриба Испания! — крикнул он перед строем, выбросив правую руку вверх.

Наше дружное приветствие он оценил кивком головы.

— Камрадос! Вы прибыли на благословенную землю Испании. Здесь вас ждут, здесь вам рады. Добро пожаловать в Севилью!

Говорил он с явным испанским акцентом, видимо, приветственные слова просто заучил. Отдельно улыбнулся фрау Штрикер, поцеловал ей ручку, зиганул и пожал руку Баумайстеру, подозвал к себе Швабе и о чем-то с ним заговорил через переводчика. А нас повели к автобусу, который должен был отвезти нас в «казармы». Когда мы загружались в салон, Лотар тронул меня за локоть и молча указал на самолет с альбатросом на борту. Значит, духи с белесыми глазами уже здесь…

«Казармами» оказалась довольно приличная вилла в предместье Севильи. От соседних она отличалась размерами и претензией на готику. Главный корпус был построен под рыцарский замок — с узкими арочными окнами и обилием флигельков со шпилями. Имелись столовая и спальня с дюжиной заправленных коек. Был даже зал, похожий на Багряный, только вместо кресел здесь был большой бильярдный стол. И еще ограда вокруг усадьбы была каменная с вооруженной охраной у кованых ворот.

Прислуга была местная, немецкого не знала, объясняться приходилось жестами и мимикой, но как-то друг друга понимали. Нас покормили ужином с обилием чего-то сильно перчёного под легкое молодое винцо и велели отдыхать. Перед отбоем в спальню зашел доктор Вебер. Посмотрел на портрет фюрера, который Феликс повесил над своей кроватью, кивнул.

— Ребята, завтра — очень ответственный день, — сказал он. — Завтра у вас первый бой. Доктор Хоффман настаивал, что бы вы… чтобы с вами провели хотя бы месячную армейскую подготовку, но наверху решили, что вы и так вполне готовы. Конечно, вас не пошлют в штыковую атаку, вы сначала будете скорее наблюдать, но прошу вас всех быть осторожнее… Вы…

— Что за детский сад вы развели здесь, доктор⁈ — на пороге спальни стоял Швабе. — Что за речи я слышу? Гитлерюгенд — верные солдаты фюрера! И все он готовы без малейших колебаний…

Доктор, не оборачиваясь к шарфюреру, щелкнул пальцами. Швабе замолчал на полуслове и застыл с открытым ртом. А доктор Вебер закончил:

— Прошу вас завтра сохранять выдержку и хладнокровие. Вы, ваш талант, ваш дар — все это очень ценно для нашей страны. Вы должны беречь себя.

Доктор повернулся и вышел из спальни. Проходя мимо Швабе, нова щелкнул пальцами.

— … отдать жизнь за фюрера! — закончил фразу эсэсовец и стал недоуменно оглядываться.

Мнения разделились. Феликс с Аксельбаумом считали, что доктор не должен был применять свои способности в отношении офицера СС. Клаус возражал, что наш доктор тоже имеет право на свое мнение. К тому же Швабе его перебил. Мы с Лотаром Клауса поддержали, неожиданно к нам присоединился Юрген.

— Доктор сказал очень важное, — сказал Юрген твердо. — Завтра — бой. И мы должны быть готовы. Кто из вас готов…

Юрген не договорил, оглянулся по сторонам. И вдруг сменил тему.

— А где Генрих?

Генриха мы нашли в том самом зале, что был похож на наш Багряный, но с бильярдом. Там на столе в углу стоял немецкий приемник «Телефункен». Приемник работал, подмигивая подсвеченной панелью, диктор скороговоркой выдавал сводку новостей. Это было берлинское радио, поэтому мятежники в сводках назывались повстанцами, и сообщалось, что они отважно защищают север страны от коммунистических банд, «… но самые горячие бои развернулись на юге в направлении Севильи, где правительство бросает на убой разное отребье, собравшееся со всей Европы. Так называемые республиканцы, поправ все нормы человеческой морали, подвергли бомбардировкам свое же население. Так вчера был варварски разбомблен городок Херес-де-ла-Фронтера, имеются многочисленные жертвы».

Сводка новостей закончилась, берлинское радио стало передавать легкую музыку.

— Херес-де-ла-Фронтера — это военный аэродром, — сказал Юрген. — А отребье со всей Европы — это интербригады. Коммунисты из интернационала. Говорят, они бьются особо отчаянно. И их много. Дела повстанцев совсем плохи. Крестьяне их не поддерживают. Им не выстоять, если только… Ладно, пошли спать. Завтра — трудный день. Радует одно, если фотографии у доктора получатся, нам будет что послать в письмах милым дамам из пансионата фрау Фогель.

В это время в коридоре раздался какой-то шум. Тяжелые шаги, звяканье и дребезжание чего-то железного. Дверь зала распахнулась от мощного пинка. На пороге стоял… рыцарь. В полном доспехе, в тяжелом шлеме с решетчатым забралом. В руке рыцарь сжимал длинный, скорее всего — двуручный меч.

Рыцарь перехватил меч двумя руками и двинулся прямо на нас. Глава 3

Боевое крещение

Рыцарь в полном доспехе — это уже слишком! Даже для Испании. Да еще в сандалиях на босу ногу. Такие сандалии я видел только у одного человека — доктора Баумайстера.

А он подошел к нам вплотную, оперся одной рукой на меч, поднял забрало и громко расхохотался.

— Что, испугались, сосунки? Тут в соседнем корпусе целый зал этой железной рухляди. Как я понимаю, хозяин виллы сильно заморачивался по средневековью. Лотар, будь добр, сбегай в мою комнату и принеси фотоаппарат. Местные ничего не понимают. Просил их меня сфотографировать, все шарахаются, как от прокаженного.

Лотар довольно быстро вернулся с фотоаппаратом, и вы снялись с «настоящим рыцарем».

— А что, на ноги ничего не налезло? — спросил я, указывая на сандали.

— Сплошные маломерки! — сморщился доктор. — А теперь помогите мне снять все это железо!

Как-то не сговариваясь мы собрались с Лотаром в умывальной комнате. Конечно, эта умывалка была явно побогаче, чем там, в усадьбе под Берлином, тут все было в мраморе, везде стояли какие-то вазы, а из кранов в ванной даже текла горячая вода. И еще фарфоровый унитаз. Видимо, владелец виллы — какой-то богач.

— Что скажешь? — спросил Лотар, рассматривая новую коробку с зубным порошком. На картинке могучий бык готовился атаковать тореадора.

— Ты о чем? — решил уточнить я.

— Обо всем. И конкретно — о главном. Зачем нас сюда привезли? Им что, в бой послать некого?

— Ну ты же знаешь ответ. Скорее всего мы — приложение к Пфайферу, который прилетел на «Альбатросе», — ответил я невесело.