— Какой впечатлительный юноша, — сказал Гитлер, повернувшись на звук. — Окажите ему помощь.
Мы все бросились Шульца поднимать, а Гитлер в последний раз глянул на нас, кивнул и направился дальше по коридору. Маг Герхард и еще трое незнакомых мне мужчин в форме поспешили за ним.
Интересно, о каком задании он говорил? Мы будем выполнять личное задание Гитлера?
А Лингард без особых церемоний начал хлестать Шульца по щекам.
— Очнись, Феликс, приди в себя. Скорее!
Феликс открыл глаза и вдохнул.
— Слава богу! — проговорил Лингард, утирая вспотевший лоб, — Пошли скорее!
Он указал направление, куда нам следовало начать движение. Но начали движение не все. Михаэль, в поднятии Феликса с пола участия не принимавший, и теперь с места так и не двинулся.
— Кремерс! Кремерс! — окликнул его Лингард.
Но Михаэль так и стоял с покрасневшим лицом и выпученными глазами. Завис.
— Черт бы вас побрал! — выругался Лингард. — Роттенфюрер, поставьте вашего курсанта в строй.
Аксельбаум, рванувшийся к Михаэлю, хотел было угостить его оплеухой по шее, но вовремя остановился. И то верно. Судя по красной роже Михаэля, его сейчас лучше бы не злить.
Выручил Юрген. Он осторожно подошел к Кремерсу, встал чуть сзади и тихонько сказал:
— Михаэль, вспомни танго. Хочешь, я научу тебя танцевать танго? Ты будешь танцевать танго с Барбарой.
Я с облегчением заметил, как лицо Кремерса стало светлеть, и он моргнул. И глубоко вздохнул. И даже улыбнулся. И посмотрел на нас осмысленно. А Юрген — молодец. Нашел нужные слова. Надо же такое придумать — танго…
Юрген тихонько подтолкнул Михаэля в спину и тот присоединился к нам.
Лингард ничего не сказал, провел нас коридором до лестницы, откуда мы спустились в фойе перед зрительным залом. Здесь нас уже ждал Герхард.
— Курсанты! Слушать задание! — начал он, когда мы построились. — Сегодня от вас требуется только смотреть, слушать, чувствовать. Чувствовать — даже больше! Сегодня на сцене будет враг! Вы должны будете понять, как он делает то, что будет делать. Вас посадят на первый ряд, на лучшие места. Слушайте, смотрите, чувствуйте. Не надо пытаться мешать ему или противодействовать. Просто пытайтесь понять, как он это делает. Понятно? Пошли!
Герхард дал знак, Аксельбаум открыл двери, мы вошли в зал.
Зал был почти полон. Мы сели в первом ряду и стали ждать. Я оглядывался по сторонам. В основном здесь были люди в форме. Или господа в приличных костюмах и даже фраках с такими же разодетыми дамами. Пролетариата здесь точно не было.
— Богатеи, — буркнул Лотар, с неприязнью оглядываясь.
А вот Клаус, наоборот, вертелся по сторонам, не скрывая своего восхищения. Кажется, он был бы не против стать частью такой публики.
— Вон, смотри, — кивнул Лотар в сторону первого ряда на противоположный от нас стороне арены.
— А что там? — я разглядел обычных зрителей в «гражданке».
— Это тоже Аненербе. Только взрослые.
— А ты откуда знаешь?
— Знаю. Меня возили туда. К ним…
Лотар не договорил, потому что прозвучала какая-то команда, и все вскочили с мест. Это Гитлер появился в ложе для почетных гостей. Грянул оркестр, все в зале зиганули и запели «Дойчланд юбер аллес». Я почему-то вспомнил последний чемпионат по футболу, там перед матчем немцы пели тот же гимн.
Спели, расселись, началось представление.
В зале приглушили свет, кулисы распахнулись и на арену вышел… всего один человек. Лет тридцати пяти, курчавый, с характерным носом. И я узнал его. Мессинг! Вольф Мессинг. Он⁈ В Германии? В тридцать шестом?
Конечно, про Мессинга я знал, да и в школе про него говорили. И доктор Вебер, и Хоффман, и остальные. Вот Лингард называл его «еврейским шарлатаном». А Хоффман, наоборот, считал его уникумом. Хоть и евреем. Вебер тоже хвалил.
Представление было странным. Сначала Мессинг кратко рассказал о возможностях ясновиденья. Зачитал пару катранов Нострадамуса и рассказал, как они сбылись. Потом предложил зрителям задавать вопросы. Думал некоторое время и тут же давал ответы. Он рассказывал о людях, чьи фотографии ему показывали, хотя многие вопросы были с подвохом.
Было ясно, что это — разминка. Гитлер вряд ли приехал бы посмотреть на простые фокусы какого-то еврея.
Постепенно задания стали сложнее. Мессинг находил предметы, которые загадывали зрители, без проблем называл имена незнакомых ему людей, «читал мысли» на расстоянии. К примеру, он посмотрел в глаза капитану, вышедшему на арену и предложил загадать желание. Про себя. Потом снова посмотрел ему в глаза, обернулся, по лесенке поднялся на двенадцатый ряд и поцеловал даме ручку. Это оказалась жена капитана, которая давно мечтала увидеть «чудеса Мессинга», потому что много о нем слышала.
Я так и не понял, как Мессинг это делал. Вот на представлении Герхарда я чувствовал силу, исходящую от мага, и знал, как ей противостоять. Ничего исходящего от Мессинга я не почувствовал. Но, возможно, он принимал те же тибетские лепешки, что давал мне доктор Вебер. Тогда многое становилось понятным. Но меня от этих лепешек очень быстро начинало мутить. Мессинг же выглядел бодрым и свежим. Даже умудрялся шутить.
— Хитрый юде, — вдруг громко прошипел Феликс. — Он думает, что всех обманул. Он хочет сбежать в Польшу к своим евреям.
А Мессинг, хотя был на другой стороне арены, Феликса словно услышал, подошел к нам, с интересом посмотрел на наши лица. Сначала просто с интересом, но потом вгляделся и… Я впервые видел, как на лице человека так быстро меняется мимика. Особо пристально он смотрел на Юргена, потом перевел взгляд на меня. Он явно что-то почувствовал.
— А что скажет юное поколение? — спросил он. — Вернее, давайте узнаем, что его интересует?
Вскочил Феликс и крикнул во весь голос:
— Я хочу узнать, когда Германия завоюет мир⁈
В цирке загудело. Видимо, это был тот вопрос, которого здесь ждали все.
— Германия станет сильнейшей в мире в 1954 году. В Швейцарии, — после долгого раздумья сказал Мессинг.
Что тут началось, даже трудно передать словами. Почти весь зал вскочил с мест. И все стали орать. Кто-то с радости, большинство же удивлялось, почему так долго? Целых восемнадцать лет! И что значит «В Швейцарии»?
— А Польша⁈ Что будет в Польше? — раздался у меня за спиной какой-то знакомый голос.
Я обернулся. Про Польшу крикнул тот самый танкист-полковник, что приезжал к нам в школу. Я и не заместил, что он сидит совсем рядом. Наверное, потому что он был в штатском костюме.
апппМессинг вопрос эсэсовца услышал. Он схватился за виски, отошел на три шага.
— Я вижу…
Из-за шума в зале его слов не было слышно. Полковник сложил руки рупором и крикнул: «Тихо! Он говорит про Польшу»!
Зал быстро затих, теперь слова Мессинга слышались очень четко.
— Я вижу танки… Танки в Польше… Парад… танки с крестами и танки со звездами на башнях. Вместе…
Дальше… Дальше я заметил, что все снова встают и поворачиваются в одну сторону. К ложе почетных гостей. В ложе стоял Гитлер. Видимо, он собирался покинуть представление. Зал дружно своему фюреру зиганул.
— Хитрый еврей, — снова прошипел Феликс. — Он опять всех обманул.
После ухода фюрера представление закончилось быстро. Мессинг извинился, что устал, и ушел за кулисы. Его заменил фокусник — иллюзионист, представленный, как мсье Буше. Он выступил с набором банальных, но зрелищных и проверенных фокусов, как-то: кролик в цилиндре, голубь в пустом ящике, распиленная пополам ассистентка. Кстати, простенькие фокусы вызвали аплодисментов даже больше, чем чудеса Мессинга. Особо — у военных. Я же на все это почти не смотрел. Я думал над словами Мессинга. И когда Лингард приказал встать и отправляться к автобусу, я даже обрадовался.
Мы долго сидели в автобусе, ожидая появления Лингарда. Так что время обменяться впечатлениями было.
— Что значит, Германия победит в пятьдесят четвертом? — спросил Лотар. — И почему в Швейцарии? Швейцария ведь всегда нейтральная. Наверное, там будут мирные переговоры после войны?
