Эйвин была здесь!

Он замер, пойманный этим ощущением. Моргнул, прислушался к себе и звукам в комнате. Было тихо, но сомнений у дракона не оставалось.

Где она может быть? В шкафу или снова прячется за занавеской? И зачем? Злится и хочет устроить какую-нибудь пакость? Похоже, он недооценил её темперамент.

С трудом сдержав улыбку, Исангер продолжил раздеваться. Он не раз видел, как женщины теряют дар речи при виде его тела. Может быть, зрелище поможет успокоить одну маленькую злую девушку. И положит начало чему-то большему.

Когда с рубашкой было покончено, он готов был поклясться, что ощущает быстрое биение маленького сердечка где-то не так далеко от него. С большим усилием сохраняя серьёзное выражение лица дракон отвернулся от зеркала и расстегнул пряжку ремня.

Пожалуй, этого хватит. Если бы кьяра хотела чего-то большего, не пряталась бы от него. Но Исангер был рад, что она не показывается. Распущенные женщины вызывали у него брезгливость, а вот недоступные наоборот — пробуждали охотничий азарт.

Закрывшись в ванной, он включил воду и прислушался. Лёгкие шаги пересекли комнату, тихо стукнула дверь. Волнующее ощущение близости Эйвин улетучилось.

В ванной послышался тихий звук. Впервые за двести с лишним лет белый дракон смеялся.

На ужин девушка так и не вышла. Всё ещё злится или смущена? Как же ему коснуться её, если она всё время прячется? Насколько Исангер знал, на востоке неуместные прикосновения не приветствовались. Девушка принадлежала отцу, после него — мужу. притронуться к чужой собственности без веской причины — значит оскорбить владельца.

Ничего, пусть посидит дома наедине с мыслями. А он пока займётся делом, которое так хочется поскорее закончить.

Наёмный экипаж подвёз Исангера к рабочему кварталу. Если верить листовке, на его небольшой центральной площади сегодня устраивали митинг. Дракон не стал накидывать маскировку. Бывают моменты, когда нужно столкнуться с противником лицом к лицу, чтобы верно оценить его намерения и силы.

На площади собралось около двух сотен человек. На деревянном помосте кто-то выкрикивал яростную обличительную речь в адрес Виттана Четвёртого. Те, что плотно сбились неподалёку — явно участники братства. За ними более разреженно стояли члены их семей и сочувствующие. Последними — любопытствующие прохожие и зеваки.

Исангер, сопровождаемый шепотками, прошёл сквозь толпу туда, где собрались активные участники митинга, поддерживавшие выступающих одобрительными криками. На помосте стоял немолодой мужчина в поношенной одежде, с кожей, тёмной от въевшейся за годы угольной пыли. Он говорил уверенным хриплым голосом, умело делая паузы и повышая интонации в нужных местах.

— Я работаю по десять часов в день. За это время я добываю три с лишним тысячи фунтов угля, которые продадут за двадцать далеров. Из них я получу один!

Его соратники негодующе зашумели.

— Где остальные монеты, спросите вы? — с напором продолжил рабочий. — А я вам скажу! Пятнадцать уедет в столицу, в королевскую казну. И ещё четыре пойдут на содержание войск, которые будут нас разгонять!

Слушатели разразились криками, поддерживая выступавшего. Мужчине пришлось повысить голос, чтобы продолжить речь, прерываемую взволнованным хриплым дыханием.

— Не дорого ли я… плачу королю… за защиту его от меня?

В толпе яростно закричали и затопали. Исангер внимательно оглядывал искажённые лица, запоминая самых активных. Удовлетворившись наблюдениями он перевёл взгляд на выступавшего, встретившись с ним глазами.

Рабочий застыл, по-видимому, узнав дракона. Несколько секунд Свар наблюдал, как в повстанце сражаются ярость и страх. Наконец тот поднял руки, призывая всех успокоиться.

— Мы не хотим крови, — твёрдо сказал он, не отводя взгляда от Исангера. — Мы хотим мирного отделения Миината от Даларнского королевства. Мы хотим сами распоряжаться богатствами нашей земли.

Вокруг снова зашумели. Дракон был удовлетворён. Если с «Чёрным братством» ещё можно договориться, он с удовольствием станет посредником. Конечно, об отделении Миината не могло идти речи, но повышение зарплат и сокращение рабочего дня успокоят большую часть протестующих. Проблема будет решена, по крайней мере на какое-то время.

Исангер отошёл в сторону, продолжая наблюдать. Сменявшиеся на помосте выступающие говорили одно и то же разными словами. Под конец толпа разбушевалась так, что будь митинг в центре, витринам могло бы не поздоровиться. И заверения в том, что крови не будет, всё больше казались дракону отговоркой, необходимой для того, чтобы привлечь к движению сомневающихся.

В том, что у «Чёрного братства» есть свои горячие головы, он окончательно удостоверился, когда митинг закончился, и кучка крепких молодых ребят направилась в его сторону.

Исангер с любопытством наблюдал, как они приближаются. Первый, отделившись от соратников, попытался грубо задеть дракона плечом, проходя мимо, но барьерное заклинание оттолкнуло его в сторону. Следующий просто презрительно плюнул под ноги дракону.

— Что ящер? Совсем гордость потерял? Или трусишь?

Вместо ответа Свар улыбнулся уголком рта, на секунду позволяя чешуе проступить на коже, а глазам превратиться в драконьи — стального цвета, с узкими зрачками. Задиры в испуге отшатнулись.

Исангер преспокойно повернулся к ним спиной, направляясь к ожидавшему его экипажу. Значит, борцам за свободу Миината тоже нужна провокация? Нападать первыми они не станут, чтобы не терять благородное лицо угнетённых Даларной. Вот если бы он атаковал, у них появилось бы право ответить в полную силу.

И всё же, что даёт этим слабым созданиям без крыльев и магии такую уверенность в том, что они выстоят против королевской армии и драконов? Уж не помощь ли того незнакомца, который так резво убегал от Исангера?

Он так глубоко ушёл в размышления об этом, что войдя в дом, позволил кьяре Ясме застать его врасплох. Жена ландмистра, ласково улыбаясь, изъявила надежду, что на завтра у гостя не планируется никаких дел.

— Помните, я говорила, что в Вуори много невест? Я не шутила. Завтра вы сами сможете в этом удостовериться. Мы устраиваем небольшой приём, и надеемся, что вы почтите его своим присутствием.

Исангер собирался отказаться, как вдруг его молнией ударила мысль.

— Приём? С танцами?

— А как же, — закивала довольная его энтузиазмом кьяра Ясме.

Дракон широко улыбнулся, но опомнившись, натянул на лицо привычную спокойную маску.

Вот он, наконец — законный повод прикоснуться к Эйвин Линнфро.

Эйвин

Идея провести приём мне одновременно нравилась и не нравилась. С одной стороны, мама прекрасно придумала, как испортить жизнь нежеланному в нашем доме гостю. С другой — мне придётся прервать своё добровольное заточение в комнате и снова увидеться с ним.

Я вспомнила нашу последнюю встречу, о которой он даже не подозревает, и застонала. Ну как может быть, чтобы у такого красивого мужчины была такая чёрствая душа? Наверное, всё дело в том, что он дракон, а не человек.

Гости начали прибывать после обеда. Родители встречали знакомых, меня утащила в уголок стайка девушек, наперебой интересовавшихся нашим столичным гостем. Сам дракон ещё не пожаловал, так что мне пришлось сдержанно отвечать на расспросы.

Высокий. Волосы белые. Глаза серые. Красивый? Весьма. Нет, не женат.

Девичье любопытство почему-то раздражало меня. Можно ведь подождать немного и увидеть всё своими глазами. Нет, им нужно было мучить меня.

Когда гости собрались, а музыканты были готовы начинать, кьяр Сваарэ наконец почтил нас своим присутствием. Его высокая фигура в серебристом мундире привлекла внимание всех в зале. Папа как раз собирался открывать танцы со мной, но дракон уверенно подошёл к нам и протянул руку.

— Кажется, будет вежливо, если почётный гость откроет вечер с дочерью гостеприимного хозяина, не так ли?

Опять этот тон, не терпящий возражений. С мрачным лицом отец кивнул, и я приняла руку, затянутую белой перчаткой, как полагалось по миинатским правилам приличия. Вот только на ощупь никакой ткани между нашими пальцами не ощущалось. Только тёплая мягкая кожа. Я покосилась на наши руки. Неужели, иллюзия?