В 1909 году англичанин Фред Корнелл прибыл в Намакваленд, область, расположенную южнее Людерица, с твердой решимостью стать миллиардером. Миссионеры рассказали ему, что, мол, посланцы библейского царя Соломона (какие только басни ни снизывали с этим монархом!) собрали здесь столько сокровищ, что не смогли погрузить на корабль и оставили их на место. Корнелл искал эти сокровища тринадцать лет.

После неимоверных трудностей он, кажется, нашел тайник с драгоценными камнями. Конечно, что-то он обнаружил, потому что привез с собой некоторое количество алмазов. Ио, вернувшись в Лондон, чтобы получить средства для экспедиции, которая должна была закончить раскопки и вывезти «колоссальную» добычу, он внезапно умер. И его секрет вместе с ним!

С тех пор бесчисленные авантюристы скитались по Намакваленду — счастья было мало, несчастий куда больше… Дю През вернулся безумным, ничего не зная о судьбе своего спутника Осборна. Холленд и Кемнион скончались от укусов змей, а их компаньон Раст возвратился истощенным до предела. Кларк и Ролл оставили в пустыне свои окаменевшие тела.

Настоящее

Все эти неудачливые пионеры бессознательно намечали дорогу в необычное будущее. Сейчас Людериц и более южный Ораньомунд (Устье Оранжевой) — ведущие центры по разводко и добыче алмазов. Ультрасовременные драга там перекапывают но только песок суши, но начали прочесывать и шельф (морскую отмель)…

Вулканы внутренних районов распространяли свои выбросы на обширные пространства. Так, например, кратер вулкана Бруккарос (высота— 1500 м) можно сравнить с дальнобойной пушкой. Где бы в его западных предгорьях я ни странствовал, всюду видел вулканические породы с включениями розового или белого кварца, бледных халцедонов, красных яшм, черных, кремовых, каштановых ониксов, прозрачных кальцитов, аквамаринов, агатов и флюоритов цвета морской воды. В гранитных ядрах содержались кристаллики других пород. А мраморы сохранили царапины, полученные при выбросе. Но мне не удалось напасть на алмаз!

Однажды я проводил на легком самолетике рекогносцировку в районе будущих поисковых работ на западе Калахари. Ночь и пустой бак застали врасплох моего пилота, спортсмена по натуре, которому больше правилось преследовать стада диких животных, чем помогать мне в моих наблюдениях. Он вынужден был посадить самолет возле какого-то ранчо, огни которого мерцали в глубине темной бездны.

Фермер-немец, неразлучный со своей широкополой шляпой, остался здесь (как и многие другие немцы) после ликвидации немецкой колонии. Эти люди были верны памяти своего императора, но порицали нацистскую эру и хорошо уживались с южноафриканцами. Он был крупным овцеводом — владел пятнадцатью тысячами каракулевых баранов — и разводил страусов. И он не мог нахвалиться своими рабочими — готтентотами, так же как и хорошими доходами от своих стад.

— Куда вы помещаете свои прибыли? — спросил я у него.

— В карман (он хлопнул себя по карману) и… в алмазы. На Юго-Западе их хватает… и это лучшее, куда можно вложить капитал.

НА СЕВЕР, ВО ВНУТРЕННИЕ РАЙОНЫ

Очарование «Белой Дамы»

Если бы мы поднялись в направлении центрального плато Виндхук высотой 1625 метров, то слева от нас оказались бы интересные археологические объекты.

Прежде всего — это выдвинутая в сторону Намиба гора, изрытая пещерами, последний скалистый вал перед бесконечными песками… Почти все эти пещеры расписаны бушменами, укрывавшимися в них в далеком прошлом. Именно там, в Брандберге, аббат Брей обнаружил древнюю фреску — «Белую Даму», как он ее назвал. Прическа, цвет кожи, цветок (лотос?), который она грациозно держит в руке, внушили ему мысль, что это белая женщина. Если гипотеза окажется справедливой, то можно будет сделать вывод, что античные средиземноморские путешественники задолго до португальцев посещали Юго-Западную Африку.

Сколько раз аббат принимался передо мной опровергать возражения различных ученых:

— Будущее докажет мою правоту! — и прибавлял шутливо; — Будем надеяться, что очарование «Белой Дамы» в конце концов сломит сопротивление всех неверующих!

Потом, оставив эту спорную тему, он рассказывал мне о своем пребывании на Брандберге — высоком массиве, господствующем над Намибом.

Восточнее Брандберга возвышается потухший вулкан Эронго с выходами прекрасных мраморов. Весь массив усыпан наскальными рисунками, а на ощетинившихся западных гребнях их такое изобилие, что его называют бушменским музеем.

Эронго — одно из тех редких мест, где талантливые бушменские художники сумели тщательно отделать рисунки, работая поистине в акробатическом положении. Возможно, они поступали так, чтобы придать мистический смысл своим творениям и лучше воздействовать на потусторонние силы.

Можно надеяться, что жирафы, носороги, львы и антилопы, выгравированные на скалах, возвышающихся посреди пустыни, принесут счастье местным охотникам, подвергающимся на охоте стольким же опасностям, как и добыча…

Герреро, бывшие «гранды» страны

Герреро занимают территорию северное тропика, хотя родина их вовсе не здесь. В самом деле, они пришли всего три (?) века назад из страны, лежащей севернее экватора, может быть, даже из Эфиопии, где галла немного похожи на них, а быки с лирообразными рогами очень близки к скоту герреро.

Пройдя через область Замбези, Бароце и, наконец, Южную Анголу, — путь, который я недавно проделал пешком, — они примерно в XVIII веке вошли в Юго-Западную Африку и там увидели удобные земли, где они вполне могли бы жить.

Но на реке Свакои герреро столкнулись с племенем готтентотов топнар, поселившимся здесь очень давно, и вынуждены были отступить к плато. В настоящее время там живет около 45 тысяч герреро.

После первой стычки герреро с готтентотами оба племени разделили между собой зоны влияния в этой лучшей части страны. У герреро существовала могучая пастушеская организация. Они во главе с вождем Самюэлем Магерреро оказали самое ожесточенное сопротивление немецкому вторжению в конце прошлого века. И по странному стечению обстоятельств тело Самюэля Магерреро покоится в Окахандже рядом с прахом великого готтентота Йонкера Африканера.

Именно там мне выпал счастливый случай встретиться с большой массой герреро, когда во время полнолуния они пришли со всех концов страны, чтобы отметить память Самюэля.

Рост мужчин, их по-хамитски тонкие лица обнаруживали связь с различными народами, которыми я любовался в Эфиопии. Стройные молодые женщины и благородные матроны безбоязненно встречали мой взгляд и не отводили глаз… Они были одеты, как на Мартинике: в широкие блузки, юбки и высокие тюрбаны, которые набивали тряпками, чтобы возместить отсутствие длинных волос и придать объем тюрбану. Их исключительная склонность к красным хлопчатобумажным тканям с оттенком фольги придавала женщинам вид блестящих манекенов. Этой модой они обязаны немецким миссионерам. Те пользовались здесь тридцать лет полным авторитетом, обучая аборигенов соблюдать целомудрие и предлагая им для этого костюм, только пошедший на пользу женскому кокетству. Честное слово, несмотря на предпочтение, которое я отдаю прекрасной наготе, костюм этот и меня соблазнил!

Герреро не охотятся, как готтентоты, но так же разводят крупный рогатый скот, которым они весьма дорожат.

В Окахандже все еще жил преподобный Генрих Феддер, приехавший из Германии в начале века. Он рассказывал одну красочную историю, показывающую безграничную привязанность герреро к скоту.

Некий вождь, собственник многих тысяч животных, знал кличку каждого из них и пользовался, как он считал, безграничной привязанностью со стороны своих животных. Однако, решив, что ходить с голыми ногами особе его положения неприлично, он отважился купить в фактории брюки. Весьма гордый, он вернулся к себе в хижину.