– Рад служить вашему величеству! – отчеканил Шаттэрхенд.

– Я должна вам кое-что сказать, – невпопад ответила Лейла.

– Конечно, – кивнула Минерва.

Фрейлина развязала мешочек, спрятанный в складках платья. В лучах ламп блеснуло стекло: крупный флакон или маленькая бутылочка, как посмотреть.

– Здесь находится одно вещество… – леди Тальмир запнулась.

Не дожидаясь продолжения, Минерва взяла стекляшку. Капитан тоже присмотрелся: на самом деле, то был шприц с крупною колбой и короткой иглой. Внутри находилась густая темная жидкость, не то грязно-бурая, не то маслянисто черная. Минерва наклонила шприц, и жидкость качнулась: медленно, липко, гнойно.

– Что за мерзость? – спросила владычица.

Фрейлина глубоко вздохнула.

– Я увидела одну возможность и решила, что она заинтересует вас. Герцог Ориджин, одержимый охотою на хозяина Перстов, выдвинул теорию: якобы, Предметы говорят с теми людьми, в чьих жилах течет особенная кровь. Герцог измыслил эксперимент: поймать одного стрелка с Перстами и влить его кровь какому-нибудь кайру. Но герцог в узости мышления думал лишь о крови живого стрелка. Он не учел, что в теле мертвеца еще остается… скажем так, жидкость.

Пальцы Минервы задрожали, шприц выпал, но был в полете пойман капитаном. Негодуя, Шаттэрхенд сунул его фрейлине:

– Здесь гниль из жил покойника? Думайте прежде чем давать такую дрянь владычице!

Фрейлина спрятала стекляшку в ладонях, но продолжила рассказ:

– Как вы знаете, ваше величество, прислужница хозяина Перстов по прозвищу Знахарка являлась сюда в апреле. Люди герцога неосторожно убили ее. Сняли с трупа говорящий Предмет, а сам труп сохранили в холоде – в погребах дворца. Видимо, они пока не решили, что делать с покойницей: закопать или сжечь. Я предприняла некоторые действия…

– Вы… взяли гной из трупа? – Губы Минервы дрогнули. – Какая мерзость!

Лейла заговорила твердо и сухо:

– Ваше величество, мне также было мерзко и страшно. Я сделала это ради вас. Сколь бы жутким ни было вещество, оно дает нам возможности. Если теория герцога ошибочна, то мы узнаем это. Если теория верна, мы создадим человека, способного говорить с Предметами.

– И… и кому… – Минерва сглотнула, – кому вы предлагаете влить это?

– Два варианта, ваше величество. Вольем верному вам человеку – и вы получите исключительного воина, правда, лишь одного. Вольем человеку, неблизкому к вам, – навлечем на него подозрения Ориджина и, возможно, сумеем стравить северян с кем-либо.

– Как разумно… Как осмотрительно.

Минерва встала из кресла, но вдруг зашаталась и побелела. Капитан ринулся на помощь, поддержал ее, помог сесть.

– Воды, ваше величество?

– Вина.

Он поднес бокал, Минерва лишь пригубила его.

– Знаете, миледи, я страдаю малокровием… Мне говорили, помогает красное вино. От сильного переживания – например, страха – могу упасть в обморок, поскольку кровь отливает от головы. Это началось, когда мне делали кровопускания, пытаясь исцелить от выдуманной хвори. Но то был не последний раз, когда мне вскрывали жилы. Позже сию забаву повторил некий Мартин Шейланд в уютном подземелье, полном мертвецов. Он преследовал цель, сходную с вашей: создать особенное снадобье – эликсир бессмертия. Правда, даже он не опустился до того, чтобы выкачивать гной из трупов!

– Ваше величество, я ждала от вас понимания. – На лице фрейлины проступили злость и обида. – Я пошла на низость не затем, чтобы получить в награду ваши упреки. Знахарка не стала мертвее от моих действий, я никому не причинила зла. Но вы можете выиграть очень многое. Я старалась для вас, поймите это!

– Отчего же не довели старания до конца и не испытали жидкость на себе? Возможно, потому, что там полно трупного яда? Ваш подопытный может попросту умереть! Именно это случилось с большинством узников Шейланда!

– Ради вас я испытала бы на себе что угодно, и яд в том числе. Но в случае успеха Ориджин сочтет меня слугою Кукловода, а вас – стало быть, самим злодеем. Я слишком близка к вам, чтобы стать подопытной.

– Удобно… – выронила Минерва и залпом осушила бокал.

Ее мучения – боль и оживший в памяти ужас – капитан ощущал, как собственные. Этого больше нельзя было терпеть.

– Ваше величество, позвольте прервать этот разговор. Фрейлина совершила ошибку, которую позже осознает. Сейчас я провожу ее.

– Да, капитан, буду благодарна…

Но вдруг взгляд Минервы заострился, засиял голубою искрой догадки.

– Нет, постойте. Миледи, а откуда вы узнали?

– О чем, ваше величество?

– О теории герцога Ориджина. О мертвой Знахарке и снятом с нее Предмете. Лично я услышала то и другое в приватной беседе с герцогом – вскоре после того, как вы являлись со странною просьбой. Неужели герцог пооткровенничал и с вами?

– Я использую разные источники, ваше величество…

Ложь не давалась Лейле Тальмир. Слишком много осталось в ней благородства, чтобы врать без колебаний. Владычица выдохнула:

– Холодная тьма! Вы подслушали!

– Я не…

– Увидели, как ко мне вошел Ориджин, и решили подслушать разговор! Только так могли узнать, не иначе!

– Ваше величество…

– И я даже знаю, зачем! Не ради меня – о, нет! Вы по-прежнему хотите землю! Искали то, что можно продать мне… И нашли эту дрянь!

– Это не так! – вскричала фрейлина.

– Ступайте к Ориджину, – бросила Минерва. – Он не догадался слить гной из трупа – подскажите ему. Возможно, наградит вас за находчивость. А может, прикончит на месте. Как я успела понять, он мало похож на Мартина Шейланда. Но дерзайте! Вам же так нужна земля – стоит рискнуть!

Фрейлина поклонилась владычице, опустила шприц на пол и сказала вовсе не то, чего можно было ждать:

– Ваше величество, есть в мире кое-что кроме интриг и заговоров. Бывает так, что человеку очень нужна помощь.

Она ушла, а владычица обратила к капитану некий взгляд… вопросительный, пожалуй. Ннедурно было бы сейчас сказать что-нибудь, подходящее к случаю.

Есть такая порода придворных, что любит резать правду в глаза всем, даже самому владыке. В этом поначалу есть опасность, но когда уже снискал репутацию правдолюбца и приучил к этому двор – получаешь выгоду. Слывешь прямым и честным, пользуешься доверием. И мозги понапрасну не сушишь: что взбрело на ум, то говоришь.

Но капитан Шаттэрхенд не принадлежал к этой породе. Искренне верил: императору нужно говорить лишь то, что он хочет услышать. Владыка знает, чего и когда хотеть. Пожелает узнать горькую правду – так и прикажет. Потому капитан сказал только:

– Странное дело, ваше величество.

– Странное?..

– Да, ваше величество. Не ожидал такого от леди Тальмир. Я могу идти?

Минерва прищурилась:

– Капитан, что вы хотите сказать?

– Только то, что больше здесь сказать нечего. Какая-то кровь, какие-то трупы – скверно все это. По-другому и не скажешь.

Она вздохнула.

– Вы темните, капитан. Теперь и вы тоже… Ладно, ступайте.

Он попытался выполнить приказ, но ноги не понесли к двери. Так и замер дураком.

– Ваше величество… поверьте, я совсем не темню… Просто не хотел говорить то, что вы не хотите слышать. Было бы неправильно – без приказа-то.

– А чего я не хочу слышать?

– Ну… ваше величество, мне подумалось… леди Тальмир, возможно, права.

Ее глаза неприятно сузились:

– В чем права, тьма сожри? Что нам стоит делать зелья из трупов?! Или что я должна по первому капризу фрейлины давать ей земли и титулы?!

– Виноват, ваше величество. Мне показалось, вы велели говорить. Простите, я не так вас понял.

– Нет, вы поняли верно. Я приказываю, капитан: объясните! Лейла Тальмир пыталась подкупить меня омерзительной дрянью. В чем ее правота?!

– Ваше величество, ну… если брать по военной науке, то лучше иметь сведения, чем не иметь. Разведка всегда полезна, какие бы ужасы она не открыла. Знаешь, чего ждать – сможешь подготовиться.

– Подготовиться – к чему? К миру, где лучшими солдатами становятся отбросы, испившие крови мертвеца? Я не хочу готовиться к этому. Надеюсь, Праматери разделят мои взгляды и не допустят такого будущего!