Леди Магда долго искала, чем возразить. Когда пауза стала почти неприличной, толстуха наконец склонила голову:

– Прошу прощения, что покусились на слугу вашего величества. Барон, отпустите торгаша…

Есть люди, не созданные для побоев. У кого-то нет таланта к счету, у кого-то – к торговле, у Хармона – к тому, чтобы быть избитым. Другого поколотят – и ему только на пользу. Вихорь умнел, когда получал трепку, Доксет находил в этом повод для гордости, Джоакин прекращал петушиться. А Хармону от битья никакой пользы, один лишь вред. И отделали-то слабо – каких-то три удара, – а уже надо в постель и лежать мешком, с охами да ахами. Так и провалялся Хармон Паула до самого вечера, размышляя о том, что драки – забава для молодых, и хорошо бы издать всеимперский закон со строжайшим запретом бить тех, кому больше сорока. А под вечер к нему привели Низу.

Привел ее ганта Бирай и заодно рассказал всякое. Владыка Адриан назначил ганту командиром своей новой гвардии и велел набрать три дюжины верных и опытных бойцов. Особо обозначил, что желает найти и вернуть Чару Без Страха. Бирай воспринял идею с большим удовольствием. Запросил себе безумных размеров жалованье, а когда владыка согласился, тут же принялся исполнять приказ. Первыми тремя гвардейцами назначил Хаггота, Косматого и Гурлаха, а четвертым – Гирдана, когда тот оправится от ран. Затем послал двоих на поиски Чары, но ничего не достиг – лучница ухитрилась сбежать. Правда, надо заметить, люди Бирая не особо и старались: Чара, мягко говоря, не была любимицей отряда.

Затем ганта приступил к набору гвардии и увидел большие перспективы. Вокруг монастыря собрались целых три наемных бригады: полк Палящего Солнца, бригада Святого Страуса и нотряд Пасынков. Конечно, наемник любого полка охотно перейдет на службу в гвардию владыки! Так что кандидатов – около трех тысяч, а нужно – меньше трех дюжин. Главный вопрос: как выбрать? Но тут Бирай не сплохует: уж он умеет отличить льва от шакала! Сама предстоящая задача весьма радовала ганту, а вдобавок он заметил среди наемников детей Степи, и так воодушевился, что готов был день и ночь прославлять воскресшего владыку. Тот факт, что полгода назад этот самый владыка громил войска Степи, ничуть Бирая не смущал.

– Ладно, – окончил ганта получасовый рассказ, – недосуг мне с вами, дел по горло. Ты, Низа, смотри, чтоб толстяк завтра был на ногах! Владыка назначил его чашником, а гвардия-то пьет с вождем из одной бочки. Давай, Хармон, подсуетись, добудь нам лучшего вина!

А Низа – большой молодец. Пока Бирай чесал языком, она не хлопала глазами, а взялась за дело. Раздела Хармона до пояса, ощупала ребра, осмотрела синяки, приготовила ветошь для припарок, сбегала к монастырскому брату-лекарю, попросила каких-то трав.

– Откуда ты знаешь, как лечить синяки?

– Славный, если б тебе доставалось столько же, как мне…

Он стал хвалить ее, а Низа отмахнулась:

– Не трать слова на глупости, а лучше расскажи: что тут случилось? Я совсем запуталась: император воскрес или Охотник умер? Мы сдались путевцам или они нам?

Теперь была очередь Хармона произнести речь. Он повел обстоятельный рассказ, изредка прерываясь на стоны и охи. Когда монолог окончился, Низа нахмурила брови, погрызла палец, обдумала ситуацию и сказала:

– С Адрианом, вроде, понятно: когда он упал в реку, то не умер, а выплыл. Чтоб его не убили, ушел скитаться по Степям и новое войско набирать. С путевцами тоже ясно, да не совсем: Адриан – владыка, но у него только ган Бирая, а у Лабелинов – два полка. Кто главнее – не пойму. Но первый вопрос для меня: что мы с тобой теперь будем делать?

Хармон, лучась от самодовольства, пояснил:

– Владыка вернется в столицу, женится на Минерве и снова сядет на трон. Ему понадобятся всякие придворные, министры, вельможи. Я стану министром небесного мореходства, а ты – моей… – он запнулся, когда внезапно, само собою на язык прыгнуло слово «жена», – …моей помощницей.

– Славный, а министр – это кто?

Хармон пояснил.

– А чашник при дворе – это тот слуга, который наливает вино?

– Он самый.

– Как ты успеешь и то, и другое? Думаешь, владыка будет пить совсем мало?

Хармон рассмеялся:

– Наивная моя девочка! Чашником он меня назвал только затем, чтобы спасти от Лабелинов. Видишь ли, лорды не имеют права обижать слуг императора. Адриан хотел защитить меня, потому фиктивно назначил слугой.

– А фиктивно – это как?

Он пояснил.

– Адриан поступил великодушно, – сказала Низа и тут же нахмурилась, почуяв подвох в собственных словах.

– Не думаю, что дело в великодушии. Адриан знает, что я буду ему полезен, потому сохранил меня и приблизил. Девочка моя, Адриан – большой любитель прогресса, всех этих новшеств, чудес науки. А я – единственный в мире владелец великого изобретения!

– Значит, владыка уже назначил тебя министром?

– Еще нет, но дело за малым. Мы с ним просто не успели поговорить наедине.

Чего скрывать: Хармон получил много удовольствия, произнося эти слова. Он, Хармон-торговец, запросто поговорит с императором, еще и наедине! Вот что значит – стать любимцем богов! Отрекся от Светлой Сферы, поклялся жить по правде – и сразу успехи посыпались градом! Даже три удара барона, будь он неладен, можно считать успехом. Хармон год в страхе бегал от Лабелинов – а теперь получил три тычка, и все окончилось. Он под личной защитой императора – кто посмеет тронуть!

Благостные мысли убаюкали Хармона.

– Низа, дорогая, принеси-ка нам чего-нибудь перекусить, а потом будем спать ложиться.

– Конечно, славный. Я лягу тут, рядом, вдруг ночью тебе станет хуже.

Он аж покраснел от удовольствия. Правда, Низа добавила: «Вот здесь, на полу» – но и то приятно. Она ушла за едой, а Хармон погрузился в сладкие мечты и задремал.

Разбудил его звук открывшейся двери: в келью вошел владыка Адриан, сопровождаемый Хагготом и братом Викентием.

– Ваше величество, – воскликнул Хармон, поспешно садясь и роняя с пуза припарки.

– Не вставайте, – благодушно махнул Адриан. – Я зашел всего на минуту, чтобы познакомить вас с братом Викентием.

– Мы знакомы, ваше величество, – кивнул Хармон.

– Да, но вы не знаете того, что брат Викентий служит здесь келарем. Пока мы стоим в Обители-у-Бездны, вам с ним предстоит тесно сотрудничать.

Хармон насупил брови, стараясь понять. Келарь – это, вроде бы, монах, который заведует амбаром и съестными припасами. Хорошо, но что мне до этого?

– Ваше величество, простите, я никак не возьму в толк: что мы будем делать вместе с Викентием?

Адриан назидательно воздел перст:

– Я бы хотел, чтобы вы овладели началами придворного этикета. Не нужно задавать слишком долгих вопросов. Если вы не поняли приказа, скажите только «ваше величество» вопросительным тоном. Я растолкую то, что сочту нужным.

– Но вы же не узнаете, о чем я хочу спросить!

– В этом и суть. Придворное общение подразумевает, что император знает все. А если вы все-таки думаете, будто я чего-нибудь не знаю, то начните со слов вежливости: «изволите видеть» или «честь имею сообщить».

– Эммм…

– Благодарю за науку, – подсказал Адриан.

– Благодарю за науку, ваше величество, – поклонился Хармон, насколько можно поклониться сидя. – Изволите видеть, я не совсем понимаю, над чем мы будем работать вместе с Викентием.

– Ваша непонятливость не делает вам чести. Конечно, над подачей снеди на императорский стол.

– Э… как… ваше величество?..

Владыка печально развел руками:

– Мне ясна ваша озадаченность, ведь обычно этим делом занят штат из тридцати двух слуг. Но в походных условиях и при столь малом дворе, какой имеется сейчас, придется вам справляться втроем. Брат Викентий будет выделять припасы, полковой повар леди Магды – готовить, а вы – подавать на стол. И, разумеется, пробовать все, что ем я.

В этот момент раскрылась дверь, и Низа вошла с подносом, распространяющим весьма приятный запах. Увидев Адриана, она оцепенела.