Итак, с одной стороны, искренняя идейная убежденность в необходимости нового строя и в его великих перспективах. С другой – сожаления о тех возможностях, которые предоставлял старый строй, и, соответственно, вынужденный конформизм, необходимый для выживания в сложившихся условиях. Так жила наша страна после революции. Естественно, мы не можем знать точно, в какой степени тот или иной человек был убежденным строителем коммунизма, а в какой – конформистом, но жизнь революционного поколения во многом определялась местом на оси «идейная убежденность – конформизм». Место это зависело от положения, которое человек занимал до революции, от социального происхождения, от личных взглядов и склонностей, от гибкости натуры. Но в значительной степени оно определялось той конкретной ситуацией, в которой приходилось выживать, и прежде всего тем, в какой степени человек интегрировался в коллектив и поддавался его воздействию. Поэтому ось «коллективизм – индивидуализм» тоже окажется в центре внимания.

Понятно, что поначалу верило в позитивные перемены лишь меньшинство молодых людей. Именно оно и определяло лицо революционного поколения, деятельность которого трансформировала страну. «Крестьянскую молодежь, рассеянную по отдаленным деревням, до которых почти не доходит даже эхо социальных катаклизмов» мы, вслед за Мангеймом, пока рассматривать не станем [Мангейм 1998: 28]. Хотя революция, так или иначе, влияла на миллионы людей, инертная масса лишь адаптировалась к трансформации, не меняя существенно своих взглядов на мир, характерных для традиционного общества. Меньшинство быстро поднималось по карьерной лестнице, сочетая наивную (как мы теперь понимаем) веру в коммунизм с прагматизмом комитетчиков, желающих находиться там, где есть продуктовые пайки, а большинство в это время просто пахало землю, не покидая родного села. К этому большинству мы вернемся чуть позже.

А пока главное, что бросается в глаза и что хочется выделить как отличительную черту революционного поколения, – это крайняя идеологизированность, высокая убежденность в истинности революционного дела и искренняя вера в необходимость перемен. «Чувство несправедливости окружающих общественных отношений рано зародилось во мне, – писал в мемуарах благополучный профессорский сынок. – Помню, какое впечатление произвел на меня Большой оперный театр, куда меня взяли впервые с собой родители. Смотря на разодетую публику и веселые лица и вспоминая о тех, которые не имеют куска хлеба, я страстно желал, чтобы лучше рухнул этот театр и раздавил всех в нем находящихся вместе со мной, чем видеть, что одни наслаждаются, в то время как другие бедствуют» [Тахтарев 1925: 17–18]. Примерно так и вышло на деле: Россия в 1917 году рухнула и раздавила миллионы людей, как веселых, разодетых, так и не имевших куска хлеба.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.