© Мосякин А.Г., 2025

© ООО «Издательство „Вече“», 2025

Сорок лет назад, в марте 1985 года, с избранием Михаила Горбачёва главой Коммунистической партии и Советского государства, Советский Союз и его составная часть Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика вступили в новый этап своей истории, обернувшийся для россиян третьей русской смутой (после начала XVII и начала XX века), приведшей к революционным изменениям и катаклизмам мирового масштаба. Этот бурный и трагический период нашей истории длился пятнадцать лет и завершился с приходом к власти в новой России Владимира Путина. Об этом времени вышла уйма публикаций, фундаментальных исследований, мемуаров и интервью. Но, помимо истории цифр и причинно-следственных связей, есть история событий и фактов, которые эту причинно-следственную связь формируют. Эта книга – о череде известных и малоизвестных исторических событий в указанный отрезок времени, с их осмыслением и анализом, которые дают представление о том времени, его предшествовании и его последствиях.

Костяк этого историко-политического очерка был написан в начале 2000-х и тогда же опубликован в периодической печати в виде небольшой книжки, вызвав живые отклики читателей, политологов, журналистов. Прочтя через двадцать лет написанное тогда, я удивился, насколько актуальными остаются изложенные мною события, и решил представить вниманию читателя новый, расширенный и переработанный текст, чтобы ярче и глубже высветить канву событий и фактов, рисующих историческую картину смены эпох, которую пережила наша страна в конце прошлого века. Так четыре года назад родилась книга[1], которую уже раскупили. За минувшее время накопились свежие факты, а главное – в 2022 году Россия вступила в новый судьбоносный этап своей истории, в котором значение перипетий, происходивших в конце минувшего века, стало еще более рельефным и значимым. Поэтому я подготовил второе, исправленное и дополненое издание книги, изменив название, потому что оно, на мой взгляд, более точно отражает суть описанных здесь событий.

Мне представляется это важным, потому что нынешняя Россия находится в опасном турбулентном потоке истории, и для ее граждан будет полезно воскресить в памяти и осознать то, что происходило тогда. Трагедия не всегда повторяется в виде фарса, и потому предлагаемые читателям воспоминания с тревогой о будущем будут не лишней информацией к размышлению, которую я предлагаю с уважением ко всем, кто примет или отвергнет написанное.

Январь 2025 г.

Завершая в октябре 1961 года выступление на XXII съезде КПСС, лидер компартии и Советского государства Н.С. Хрущёв громогласно изрек: «Коммунистическая партия Советского Союза торжественно обещает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» Эти захватывающие дух слова вызвали бурные аплодисменты вставшего в едином порыве зала, перешедшие в продолжительную овацию с криками: «Слава КПСС!», «Ленину слава!», «Да здравствует коммунизм!», «Ур-р-а-а-а!!!». Мне тогда было восемь лет. Мы слушали всей семьей прямую радиотрансляцию речи Хрущёва, и торжественное обещание Никиты Сергеевича, как и ликующая атмосфера съезда, до сих пор звонким эхом отдается в моей голове. На том же съезде была принята третья программа партии – программа построения в СССР коммунистического общества, материально-техническую базу которого дóлжно было создать к 1980 году. Сейчас над этим можно ёрничать, но тогда это не казалось чем-то несбыточным.

XXII съезд КПСС состоялся вскоре после эпохального полета в космос Юрия Гагарина. Как сейчас помню тот день. Я заканчивал 1-й класс Грозненской средней школы № 2. Мы сидели за партами, а наша учительница Юлия Дмитриевна Сергеева что-то нам рассказывала. Вдруг распахнулась дверь, в класс влетела завуч школы и закричала: «Гагарин! Гагарин!!!» Какой Гагарин? Кто такой? – Никто не знал. И тут включили школьный репродуктор, через который Левитан передавал срочное сообщение ТАСС. Мы прильнули к окнам, а там творилось что-то невообразимое! Остановились трамваи, автобусы, автомобили, «давившие на клаксоны». Люди на улице возле драмтеатра имени Лермонтова обнимались, целовались, плакали от счастья, качали на руках какого-то военного (по-моему, летчика), распивали шампанское и кричали: «Ур-р-а-а-а!!!» Ничего подобного за свою жизнь я не видел. Родители сказали, что такое же всенародное ликование было 9 мая 1945 года. Советские люди гордились полетом Гагарина и считали, что если мы человека в космос запустили, то и коммунизм построим. Эти два события в общественном сознании как-то связывались. К тому же народ, выдюживший страшную войну, до и после войны жил бедно, людям хотелось верить в сказочную утопию с молочными реками и кисельными берегами. Им эту утопию пообещали и люди поверили, пусть не все, но очень многие, да и пропаганда еще умела внушать. Повсюду гремели бравурные песни, вроде «Марша коммунистических бригад»: «Будет людям счастье, / Счастье на века. / У Советской власти / Сила велика! // Сегодня мы не на параде, / Мы к коммунизму на пути. / В коммунистической бригаде / С нами Ленин впереди!»

Однако строительство коммунизма сразу пошло не так. В июне 1962 года из-за повышения цен на мясо, сливочное масло и мясопродукты вышли на демонстрацию рабочие Новочеркасского электровозостроительного завода, которых поддержали горожане. Это была сугубо мирная демонстрация людей, доведенных до отчаяния дефицитом важных продуктов питания, но против «бунтовщиков» власти применили войска, залив город кровью. Это побоище вошло в историю как «новочеркасский расстрел». Впервые со времен Гражданской войны советская власть расстреляла демонстрацию рабочих, сотворив советское 9 января. А в 1963 году, вследствие неурожая из-за засухи, возникли перебои в снабжении не только мясом, маслом и молоком, но и хлебом. Страна первопроходцев космоса и строителей коммунизма оказалась перед угрозой голода. У магазинов с ночи выстраивались злые хлебные очереди. Властям пришлось ввести скрытное рационирование продуктов и хлебные карточки. Сейчас об этом забыли. Но я прекрасно помню, как тогда мои родители приносили карточки на черный и белый хлеб, а бабушка и мама каждое утро спозаранку ходили их отоваривать. А ведь нефтяной Грозный, где я родился и жил, входил в список городов 1-й категории по снабжению. Чтобы покрыть дефицит хлеба, пришлось срочно продать 200 тонн золота из государственного запаса, а на вырученную валюту закупить зерно в США и Канаде. С тех пор закупки хлеба за океаном стали в СССР «доброй традицией». «Отсталая» царская Россия перед мировой войной была кормилицей Европы, а Советский Союз на пике своего могущества не мог себя прокормить. Это подрывало веру народа и мира в советский коммунизм, так как люди задавали себе простой вопрос: куда может завести всех страна, обладающая половиной мировых черноземов и не способная прокормить себя, тогда как ее «загнивающие» враги кормят и снабжают всем себя и всех? Не знаю, задавали ли себе этот вопрос кремлевские небожители, но описанные события уже ударили набатным колоколом по СССР, хотя интеллигенция тогда еще пела песни про комиссаров в красных шлемах, а в народе жила вера в правоту советского исторического пути. Вдохновляли и окрыляли народ не речи Хрущёва, а улыбка Гагарина.

И вот минуло двадцать лет. Ситуация в Советской стране и мировоззрение людей кардинально изменились. О коммунизме никто не вспоминал, а исторический оптимизм времени первых полетов в космос улетучился как утренний туман. Во всех слоях общества нарастало недовольство существующим положением дел и подспудно – существующим общественным строем с правящей коммунистической партией во главе. Возникло открытое диссидентское движение, спровоцированное вторжением войск Варшавского договора в Чехословакию в августе 1968 года, хотя оно было крайне малочисленным. Зато пассивная оппозиция советской власти, представлявшей собой диктатуру вырождавшейся коммунистической партократии, охватила все этажи и слои советского общества, включая правящую элиту. Вот что после развала СССР признал многолетний работник ЦК КПСС К.Н. Брутенц, бывший в 1980-е годы заместителем заведующего Международного отдела ЦК, курировавшего и финансировавшего мировое коммунистическое и рабочее движение: «Происходила своеобразная деидеологизация руководства (и кадров в целом), эрозия его марксистско-ленинской идейности, в верности которой клялись более всего. Причем в этом процессе – как это ни выглядит парадоксально – руководство и [партийный] аппарат опережали значительную часть общества». В результате этого молчаливого лицемерия «идеология становилась маской, скрывавшей безыдейность вождей».