– Есть!

Он вышел в коридор и быстрым шагом направился к трюму номер четыре. Его шаги эхом отдавались в металлических переходах. Клаустрофобия снова дала о себе знать: стены будто сдвигались, потолок давил. Он заставил себя дышать ровно. «Контроль. Всегда контроль».

У тяжелой двери с кодовым замком и биометрическим сканером его уже ждал Воронов. Снайпер стоял неподвижно, его лицо в полумраке казалось каменной маской.

– Ничего подозрительного, майор, – тихо доложил он. – Но интуиция шепчет: слишком тихо.

Калинов кивнул. Он доверял интуиции Байкала почти так же, как собственным расчетам. Воронов провел в Арктике достаточно времени, чтобы чувствовать ее «настроение».

– Остаемся на позиции, – распорядился Калинов. – До утра.

Он приложил ладонь к сканеру, ввел код. Замки щелкнули. Дверь отъехала в сторону. В трюме по-прежнему царил полумрак, нарушаемый лишь слабым свечением аварийных ламп. Черный контейнер с ШУ-9 стоял на своем месте, датчики мигали зеленым светом.

И тут свет погас. Полная темнота. Аварийное освещение не включилось. Глухая тишина, нарушаемая лишь нарастающим гулом где-то в глубине корабля. Сирены не звучали – кто-то отключил систему оповещения.

– Цифра! Доложите обстановку! – резко скомандовал Калинов в рацию.

Ответа не было. Только шипение пустого эфира.

– Глушение, – сквозь зубы процедил Воронов. – Профессиональное.

Калинов инстинктивно прижался к стене, выхватывая пистолет. Его мозг работал с холодной скоростью. Атака. Целенаправленная, подготовленная. Цель – ШУ-9. Нарушены все системы связи и управления. Протокол предписывал в такой ситуации защищать «изделие» любой ценой.

– Байкал, прикрывай вход! Никого не пускать!

– Понял!

Из темноты донесся щелчок – Воронов снял «АК-12» с предохранителя. Калинов же двинулся в глубь трюма, к контейнеру. Его глаза постепенно привыкали к темноте. Он знал каждый сантиметр этого помещения.

И тут из вентиляционной шахты стали срываться капли воды. Не воды – конденсата. Резкий, химический запах. Газ «Новичок-А»!..

– Маски ГП-9! – скомандовал он.

Но было уже поздно. Его глаза застилала пелена, в горле першило. Он нащупал противогаз, надвинул его на лицо. Рядом с ним Воронов уже стрелял из автомата куда-то в темноту.

– Не вижу противника! – сквозь маску прокричал Байкал. – Стреляют отовсюду!

Калинов понял: это не просто нападение. Это хорошо спланированная операция. Противник использовал темноту, газ и, судя по всему, маскировочные костюмы «Леший-Арктика», скрывающие тепловое излучение. Профессионалы высочайшего класса!

Он попытался выйти на связь с мостиком. Мертвый эфир. Значит, атака идет по всему кораблю. Скоординированно.

Внезапно свет включился. Яркий, слепящий. Калинов на мгновение ослеп. Когда зрение вернулось, он увидел, что Воронов лежал на полу скрученный. Над ним стояли три фигуры в арктическом камуфляже без опознавательных знаков. Их движения были отточенными, быстрыми.

– Не двигаться, майор, – раздался спокойный голос.

Калинов замер. Он видел, что сопротивление было бесполезно. Противник превосходил числом и был лучше подготовлен к действиям в таких условиях. Его пальцы разжались, пистолет упал на пол.

Один из нападавших подошел к контейнеру. Достал какой-то прибор, провел им по замкам. Послышался тихий щелчок. Контейнер открылся.

Калинов наблюдал, как незнакомцы извлекали из контейнера блоки ШУ-9. Их действия были выверенными, будто они превосходно знали конструкцию «изделия». Никакой суеты. Четкий протокол.

– Кто вы? – спросил Калинов, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Тот, кто, судя по всему, был лидером группы, обернулся. Его лицо скрывала маска ГП-9, но глаза… Холодные, пронзительные. Знакомые.

– Мы – те, кто пришел за правдой, майор, – прозвучал ответ. Голос был изменен, но в интонации угадывалось что-то…

Нападавшие закончили погрузку. Они упаковали блоки ШУ-9 в специальные термоконтейнеры и быстрым шагом направились к выходу.

– Вы не понимаете, что делаете, – сказал Калинов. – Это – оружие.

Лидер группы на мгновение остановился у выхода.

– Нет, майор. Это единственное, что не является оружием в этом проклятом месте.

Дверь закрылась. Калинов услышал, как щелкнули замки, – их заблокировали снаружи. Через несколько минут свет снова погас, но на этот раз включилось аварийное освещение. Газ прекратил поступать.

Он подбежал к Воронову. Тот был без сознания, но жив. Значит, нападавшие не ставили целью убить. Только захватить.

Калинов поднял свою рацию: эфир по-прежнему молчал. Он подошел к стене, сорвал защитную панель с аварийного телефона: трубка была мертвой.

Он остался один в полумраке трюма. Рядом – пустой контейнер. И гнетущее чувство собственного бессилия. Он, майор Игнат Калинов, Протокол, допустил непростительное. Потерял вверенный ему актив. Самый ценный актив страны!

Его внутренний монолог зазвучал с новой, горькой силой. «Ты был слишком уверен в себе. Слишком верил в систему. В протоколы. А противник оказался умнее. Он изучил тебя. Изучил все твои процедуры. И сыграл против тебя по твоим же правилам. И ты проиграл. Потерпел поражение в первом же столкновении».

Он ударил кулаком по стенке контейнера. Боль пронзила руку, но была ничтожной по сравнению с болью от осознания провала.

Через полчаса дверь трюма открылась. На пороге стоял капитан Смирнов, Цифра. Его лицо было бледным.

– Связь восстановлена, майор. Нападавшие ушли на подледном аппарате «Арктур». Мы не смогли их засечь гидролокатором.

– Потери? – спросил Калинов, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Минимальные. Несколько человек получили легкие отравления газом «Новичок-А»…

– Байкал?

– В сознании, – доложил Воронов, поднимаясь. – Простите, майор. Не сдержали.

Калинов молча вышел из трюма. Его шаги были тяжелыми. Он поднялся на мостик. Экипаж корабля смотрел на него с ожиданием и вопросительно: что дальше?

Он подошел к главному коммуникатору, набрал код экстренной связи с «Центром».

– «Вайгач» вызывает «Центр». Криптоним «Валькирия». Код ситуации: «Полярный волк». Повторяю: «Полярный волк».

На том конце линии возникла пауза. Затем голос оператора, холодный и безэмоциональный, произнес:

– Подтверждаем: «Полярный волк». Ожидайте инструкций.

Калинов положил трубку. Он обернулся, глядя на растерянные лица экипажа. И в этот момент его внутренний монолог обрел новую, стальную окраску.

«Ты проиграл битву. Но не войну. Они забрали ШУ-9. Но они оставили тебя в живых. И это была их ошибка. Теперь это личное. Ты найдешь их. Найдешь того, кто посмел пройти сквозь твою защиту. И ты вернешь ШУ-9. Или уничтожишь его. И того, кто его похитил».

Он посмотрел на пустой экран радара. Где-то там, в ледяной пустыне, скрывался Полярный Волк. И Калинов знал: охота только начинается…

Серый безликий свет московского утра резал глаза, словно тонкие лезвия, впиваясь в переутомленную сетчатку. Самолет «Ил-76», доставивший его с остатками команды «Вайгача» на закрытый военный аэродром Чкаловский, стоял на краю взлетной полосы, его мощный фюзеляж покрывал призрачный кристаллический слой инея – последнее, цепкое дыхание Арктики, не желавшее отпускать их. Оно висело в воздухе, смешиваясь с запахами авиационного керосина и выхлопных газов, создавая густую, удушливую атмосферу чужеродности. Майор Калинов медленно, почти механически спустился по трапу; его тело одеревенело не столько от усталости, сколько от невыносимой, свинцовой тяжести провала, лежавшей на плечах огромным грузом. Каждый мускул, каждое сухожилие ныло от напряжения последних суток и от неподвижности во время долгого перелета. Воздух Подмосковья, густой от влаги и промышленных испарений, казался ему вязким, почти враждебным после стерильной, леденящей чистоты ледяных просторов, к которой успели привыкнуть его легкие.