Не менее важным предметом спора между городами и рыцарством был вопрос о беглых крестьянах. Особенно он обострился на рубеже XV–XVI вв., когда быстро развивалось мызно-барщинное хозяйство.^[81] Стоит отметить, что в данном случае значительное влияние оказала правовая система городов. Наибольшее сопротивление рыцарству оказал Ревель, где действовало любекское право, содержавшее положение о невыдаче крестьян, проживших в городе более одного года и одного дня. Впоследствии к этой борьбе подключились другие города. Объединение сил городской курии произошло во второй половине 20-х гг. XVI в., что, возможно, было связано с необходимостью отстоять распространявшееся в городах евангелическое учение.

Глава 3

Столетие движения по наклонной плоскости

Путь Ливонии к кризису с конца XIV до конца XV в.

Проигранная битва за Жемайтию

Ливония, как уже говорилось, была частью германского мира, но своего рода островом, который не имел с этим миром общей границы. При взгляде на карту видно, что Пруссию и Ливонию разделяла литовская Жемайтия (по-немецки она называлась Самогития). Из-за этой территорий шла борьба с Великим княжеством Литовским весь XIV и начало XV в. Рыцари пытались «срубить» перешеек и создать объединенную территорию Немецкого ордена на всем протяжении балтийского побережья от Поморья до Финского залива. Жемайты же были категорически не согласны с планами их покорения — на примере множества истребленных представителей племен прусов и ливов было ясно, к чему приводит приход крестоносцев. Ситуация усугублялась религиозным противостоянием: жемайты, как и значительная часть литовских племен, были язычниками. Вместе со своим государством — Великим княжеством Литовским — они воспринимались как объект крестовых походов. Их надо было покорить, сломить, обратить на путь истинный.

«Страшный сон» немецких рыцарей, что Литва примет крещение от кого-то другого, стал сбываться в конце XIV в. После Кревской унии 1385 г. началось вхождение Литвы в католический мир. Орден активно враждовал и с Литвой, и с Польшей. Он надеялся на победу, поскольку в Литве разворачивалась борьба за власть между польским и литовским королем Ягелло-Владиславом и великим князем литовским Витовтом. Ливония здесь пыталась вести собственную партию, отличную от прусского руководства ордена. А именно — играть на противоречиях внутри Великого княжества Литовского, благо недостатка в князьях с сепаратистскими настроениями в нем не было. И за счет этого укреплять положение и влияние Ливонии.

Полоцкий князь Андрей в 1385 г. заключил с ливонским магистром фон Эльцем договор о переходе Полоцка под сюзеренитет Ливонского ордена. Русские и ливонцы три недели вместе разоряли Восточную Литву. В 1390 г. войско ливонцев поддержало соперника Ягелло — Витовта — в походе на Вильно. Осада длилась пять недель, устояли только Верхний и Нижний замки Вильно, а город оказался разорен. В боях погиб брат Ягелло — Каригелло. Победители насадили его голову на пику.

Однако надежды ордена не сбылись — король Владислав-Ягелло умел находить компромиссы и в 1392 г. заключил с Витовтом Остовский договор, по которому Литва фактически переходила под власть Витовта, а Ягелло был лишь ее номинальным правителем. Витовта это вполне устроило, и орден потерял шанс сыграть на противоречиях своих врагов.

В апреле 1398 г. между Витовтом и орденом был подписан Гродненский договор, по которому Витовт отказывался от Жемайтии, главной «земли раздора» между Литвой и орденом. Взамен он получил некоторые спорные земли на прусской границе, а также гарантии мира со стороны рыцарей и даже присылку воинского рыцарского контингента в ряды литовской армии (что еще недавно трудно было себе представить). Важно, что Литва и Ливония по этому договору поделили сферы интересов на востоке: Ливония зафиксировала свои интересы на Псков, а Литва — на Новгород. В октябре 1398 г. этот договор был утвержден великим магистром Конрадом фон Юнгиненом и ливонским магистром Веннемаром фон Брюгеней и получил название Салинского договора.

Печать великого князя Литовского Витовта

Причиной чудесного изменения орденско-литовских отношений было стремление Витовта на юг, к большой войне с Ордой. Орден это всячески поощрял — во-первых, это была война с нехристианами, во-вторых — военная активность Литвы переносилась из Прибалтики на юг, и рыцарское государство вновь становилось хозяином в регионе.^[82] Витовту же для войны на юге был нужен мир на севере, да и обретение такого военного союзника, как немецкое рыцарство, сулило большие перспективы.

Будущее Прибалтики решилось далеко на юге, в приднепровских степях, на реке Ворскле. 12 августа 1399 г. татарская армия Тимур-Кутлука наголову разгромила интернациональное и поликонфессиональное войско Витовта. Надежды на покорение Литвой юга Восточной Европы были утрачены. И политическая активность вновь возвращается в Прибалтику. Витовт в 1400–1402 гг. выступил в поддержку Жемайтии, восставшей против власти ордена. В последующие годы литовский правитель всячески лавировал, то заступаясь за жемайтов, то выдавая их ордену, то воевал с рыцарями, то поддерживал Ливонский орден в его нападении на русский Псков в 1408 г.

Однако дипломатические маневры не могли быть бесконечными, и в 1409–1411 гг. между Литвой и Тевтонским орденом вспыхнула война за Жемайтию, получившая название «Великой войны». Прусское рыцарство заявило, что настала решающая битва христианского мира с язычеством. Ливония, видя, что ситуация приобретает критический характер, фактически уклонилась от участия в сражении. 15 июля 1410 г. под Танненбергом (Грюнвальдом) Немецкий орден был разбит объединенными войсками Ягелло и Витовта. Польские и литовские отряды вторглись в прусские владения ордена и брали один замок за другим. Войну остановил только контрудар Ливонского ордена, чьи войска вошли в беззащитную Литву, что показало ее уязвимость. По Первому Торуньскому миру (1 февраля 1411 г.) Жемайтия перешла к Литве на время правления Витовта и Ягелло, орден получил обратно другие потерянные земли, но должен был заплатить 260 000 гульденов репараций, что, по словам немецкого историка Хармута Бокмана, сравнимо с унизительными условиями Версальского мира 1919 г.^[83]

Битва при Грюнвальде, 1410 г. Гравюра из издания польской хроники Мартина Бельского 1554 г.

На Констанцском соборе в 1415 г. католические прелаты разбирали спорный вопрос о Жемайтии. Орденская делегация объявила, что любой враг ордена автоматически является врагом христианской веры, уничтожать которых — долг каждого христианина. Поэтому война с язычниками в Прибалтике, с Великим княжеством Литовским и даже с Польшей, которая покровительствует еретикам, совершенно оправдана. Польские знатоки канонического права утверждали, что орден надо упразднить как утративший смысл существования: в регионе нет столько язычников и еретиков — ему не с кем бороться. Они потребовали изгнать Немецкий орден из Прибалтики и ликвидировать его по образцу ордена тамплиеров. Собору была предъявлена делегация из 60 крестившихся жемайтов — мол, претензии ордена беспочвенны, никаких язычников в крае уже нет. Интересно, что интересы рыцарей на соборе отстаивал ливонец, рижский архиепископ Иоганн фон Валленрод. Проекты высылки Ливонского ордена из Прибалтики высказывались и в дальнейшем. Так, при заключении польско-датского союзного договора 1419 г. обсуждалась идея переселить Ливонский орден на Кипр, а его земли поделить между литовцами и датчанами.^[84]