Однако издание этих булл не имело никакого практического результата. Теперь уже духовенство воспользовалось отдаленностью Ливонии и невозможностью для папского престола строго контролировать исполнение своих решений. Недовольное подчинением Немецкому ордену, духовенство стремилось к восстановлению прежнего порядка. Начавшаяся по этому поводу борьба осложнялась еще и тем обстоятельством, что орден, чрезмерно усилившись, встретил враждебное отношение со стороны ливонских сословий.
В первой половине XV в. постепенно формируется временное равновесие сил между магистром и епископской властью. В этом процессе определяющую роль играл внутриполитический кризис Немецкого ордена. С 1420-х гг. ему приходилось идти на компромисс с представителями сословий. Но сложность взаимоотношений между церковными и орденскими институтами отчетливо проявилась во второй половине XV в. В значительной степени этому способствовал архиепископ Рижский Сильвестр Стедевеер (1448–1479). Он вступил в союз с магистром, имея целью сократить вольности города Риги. Для этого стороны пришли к компромиссу: с 1452 г. город управлялся одновременно и орденом, и архиепископом.[41] Но затем, примирившись с бюргерами, Сильвестр кардинально изменил вектор своей политики, выступив их союзником уже в борьбе против ордена.
Борьба вновь обострилась после 1466 г., когда Немецким орденом в Пруссии был подписан Второй Торуньский мир, в значительной степени подорвавший влияние духовно-рыцарской корпорации принесением вассальной присяги польской короне. Ливонская ее ветвь осталась в стороне, настояв на своей независимости и не ощутив на себе прямых последствий подписания невыгодного договора.[42]
Однако, рассчитывая на слабость ордена, архиепископ Рижский вновь поднял спорные вопросы. Не последнюю роль сыграл вассал епископа Курляндии и пилтенский штифтфогт Генрих фон Сакен, отстаивавший интересы церкви. Только потенциальная угроза нападения Московского государства в 1479 г. заставила стороны согласиться по многим пунктам. Они договорились, что церковные должности в штифтфогтствах (аналог фогтства, только на территории епископства, которое зачастую именовалось словом «Stift») будут занимать только представители орденского духовенства. Начались переговоры о возведении ливонских епископов в имперские княжеские сословия, и епископ Курляндский, имевший резиденцию в Пилтене, в 1520 г. получил в итоге титул имперского князя.
Время нахождения на Рижской кафедре архиепископа Гаспара Линде (1509–1524) было периодом, когда в Ливонии между магистром и церковными институтами соблюдался компромисс.[43] В начале 20-х гг. XVI в. наметилось нарушение достигнутого баланса, причиной чему послужило распространение евангелического учения. Первый намек на начинающееся религиозное движение в Лифляндии обнаруживается в письме Бланкенфельда из Берлина, датируемом июнем 1518 г. В нем он убеждал не изменять старой церкви, а напротив, всеми силами поддерживать ее.[44] По его совету местные прелаты съехались в конце июля 1521 г. в Роннебург и обсудили церковные вопросы, также дела относительно управления, находившиеся в ведении епископов. Собрание постановило, что надлежит читать и разъяснять папскую буллу об отлучении Лютера во всех кафедральных соборах и строго исполнять все предписания римского понтифика. На первом этапе конфессиональный вопрос не вызвал бурных дискуссий.
Однако ситуация была временно дестабилизирована конфликтом по другому вопросу, имевшему на тот момент важное значение для местного рыцарства. Речь шла о наследственном праве. Представители рыцарства тяготились одним из его положений — так называемой upbedinge, то есть обязанностью не закладывать и не продавать своих поместий, не предложив их в первую очередь своему сеньору, которым в данном случае являлся либо архиепископ, либо епископ, или не получив от него формального разрешения. Данная практика, как можно заметить, существовала уже не одно столетие.
На Вольмарском ландтаге в июне 1522 г. прения по этому вопросу приняли настолько острую форму, что епископ Эзельский выразил свое несогласие, покинув собрание до его закрытия. Все ожидали от епископа Дерптского такого же решительного сопротивления, но он, ко всеобщему удивлению, объявил, что освобождает своих вассалов от upbedinge.
В декабре 1522 г. архиепископ Гаспар Линде также дал своим вассалам новую привилегию, по которой освободил их от upbedinge, а в августе 1523 г. уже утвердил постановление, принятое в марте тридцатью пятью его вассалами в Лемзале. В силу этого постановления их земли не должны были переходить к тем семействам, которые получили свои поместья zu Samender Hand.
Епископ Эзельский Иоанн Кивел, первоначально отказывавшийся идти на уступки своим вассалам, вынужден был сделать это после Ревельского ландтага (17–24 июля 1524 г.), в котором приняли участие также вассалы ордена Гарриен-Вирланда, архиепископские и дерптские, и представители городов Риги, Ревеля и Дерпта. Съезд решил принудить епископа освободить вассалов от upbedinge. Кроме того, было объявлено, что все бывшие на нем согласились отстоять святое Евангелие и пожертвовать для этой цели жизнью и имуществом. Под впечатлением этого решения в епископстве Эзельском отказались платить церковные подати. С другой стороны, дерптский епископ Бланкенфельд предоставил своим вассалам широкие привилегии. И, наконец, епископ Эзельский тоже уступил и отменил 15 декабря данную практику. Формально он даже обещал не препятствовать церковным нововведениям. Посредством таких уступок вопрос отношений между сеньорами и вассалами был временно решен.
Следующим шагом к ограничению роли церковных ландесгерров стало дело Бланкенфельда 1525 г. Недавно избранный новый архиепископ Ливонии отказался от своих прав на Ревель, оставив за собой епископство Дерптское. Такой выбор им был сделан, исходя из политических интересов. Дело в том, что епископ Ревельский не был ландесгерром, как, например, епископ Дерптский. В качестве духовного судьи он имел власть над священниками и монахами, но не над бюргерами. Его полномочия не распространялись полностью и на монашеские общины, поскольку часть из них подчинялась напрямую цистерцианцам или доминиканцам. Он не имел большого влияния на избрание священников и выделение стипендий клирикам, только провозглашая решения городского магистрата и совершая необходимые процедуры конфирмации. Такой широкой церковной автономией город пользовался благодаря любекскому праву, приложение к которому, касающееся церковных вопросов, было разработано епископом Йохансеном в 1284 г. после переговоров с городским советом Любека, а также по причине своего подчинения Ганзетагу, в качестве члена Ганзейского союза.
Дерптские вассалы отказались признавать Бланкенфельда своим сеньором. Помимо этого, Дерпт сделал магистру предложение установить с ним те же отношения, какие имелись у магистра с Ригой, но Плетенберг его отклонил, а на Вольмарском ландтаге в феврале 1526 г. поддержал архиепископа. Результатом стало согласие епископов от своего имени и от имени своих вассалов присягать магистру как своему сеньору, исполнять все обязанности вассалов. Плетенберг брал на себя все обязанности верховного сюзерена. Бланкенфельд, сверх того, обязался не предпринимать никаких враждебных действий против Риги, подчиниться приговору третейского суда относительно вознаграждения, которое полагалось магистру за понесенные им убытки, и ходатайствовать перед папой и императором об утверждении этих постановлений.
Неизвестно, куда бы завела история ливонских ландесгерров, но во второй трети XVI в. прибалтийская церковь оказалась вовлечена в орбиту Реформации, а затем в ходе войны погибла и сама Ливония. Католическая церковь потеряла свои владения в Юго-Восточной Балтике.
Ливонское рыцарство
Рыцарство играло важную роль в Ливонии, являвшейся неотъемлемой частью средневековой Европы. Это обусловило перенесение на этот регион правовой системы вассально-ленных отношений. Применимо к этой части населения использовался термин «знать» (nobiles, Adelschaft). Ее представитель становился вассалом (орденским, архиепископским или епископским) после получения им земельного владения (лена), который можно было получить через пожалование. Лен передавался одному или нескольким лицам в совместное владение. Владелец не только получал доходы с лена, в его юрисдикции был суд над крестьянами. Если ландесгерр, в нашем случае магистр или епископ, менялся, то вассал должен был получить от него продление договора. Первоначально право наследования было ограничено. Наследовать могли только представители мужского пола, однако в Гарриене и Вирланде наследниками могли выступать члены рода до пятого колена. С 1457 г. эта практика будет распространена и среди вассалов архиепископа.
