Имеешь в виду, пока мы планировали свадьбу, ты мне изменял, да еще и без резинки?! — Вульгарное выражение само сорвалось с губ Сёко, которой разом стало не до церемоний.

Т. расплакалась и залепетала, не поднимая взгляда:

— Прости, это я во всем виновата. Я сказала Н., что предохраняться не нужно и что я немедленно сделаю аборт, если вдруг забеременею, а потому волноваться не о чем.

«И он купился на такое дикое вранье?!» — Сёко захотелось сплюнуть от досады. В следующий миг она поймала себя на мысли, что утратила всякий интерес к жениху. Человек, с которым она встречалась, человек, за которого она собиралась выйти замуж, оказался законченным болваном!

— И ты не устоял перед соблазном, да? — выпалила Сёко, повернувшись к Н. — Еще бы, кому не нравится развлекаться без забот и не думать о последствиях! Ты хоть понимаешь, насколько мерзко поступил?

Посетители за соседними столиками прислушивались к их разговору. Сёко готова была провалиться сквозь землю от унижения.

— Что еще ты промямлишь в свое оправдание? — Сёко мотнула подбородком в сторону Т., прекрасно видя, что та всего-навсего притворяется плачущей.

Т. изобразила, будто совладала с собой, и, шмыгая носом, ответила:

— Видишь ли, я полюбила Н. в первый год работы в компании… И когда узнала о беременности… поняла, что хочу сохранить ребенка и готова растить его одна.

«Змея подколодная. Навешала этому на уши лапши, а он, дурак, повелся», — вынесла вердикт Сёко, по-прежнему потрясенная тем, что ее избранника обвела вокруг пальца какая-то тихоня.

— Ты сильная, Сёко, — вклинился Н. — Убежден, ты моментально забудешь о нашем расставании и продолжишь уверенно идти по жизни без меня.

«К чему эти избитые фразы? Если я такая сильная и мне никто не нужен, ради чего я потратила на тебя битых пять лет? Ради чего терпела твои закидоны? Может, потому, что любила тебя и хотела быть с тобой?»

— Сделанного не воротишь. Т. беременна от меня. Она стойкая, уравновешенная, будет хорошей матерью и хозяйкой. Пойми, я не смог бы быть счастлив, женившись на тебе и делая вид, будто не знаю, что она родила от меня ребенка.

«Ты клинический идиот, если веришь, что та, которая называет себя моей подругой и ложится с тобой в постель, и в самом деле кроткая простушка и образцовая невеста!»

— Заметь, после всего, что мы тебе рассказали, ты и слезинки не проронила. Т. плачет навзрыд, а ты злишься и разбрасываешь оскорбления направо и налево. Прояви хоть каплю сочувствия…

— На твоем месте я не продолжала бы эту фразу. Иначе ты рискуешь не только окончательно упасть в моих глазах, но и испортить отношения с будущей супругой.

Похоже, язвительное предостережение Сёко попало в точку, и Н. умолк.

«Неужели он всерьез намекает, что, будь я с ним поласковее и помягче, он выбрал бы меня, а этой проходимке велел бы сделать аборт? Тьфу!»

Собравшись с мыслями, Сёко отчеканила:

— Наше расставание пройдет мирно, если ты примешь мое условие. Если же нет, я подам на тебя в суд за расторжение помолвки.

За годы, проведенные вместе с Н., у Сёко не осталось иллюзий насчет его финансовых возможностей. Она знала: средств на то, чтобы сперва устроить скоропалительную свадьбу с Т., а затем компенсировать ущерб Сёко, у него нет.

Н. и Т. замерли, как в ожидании сурового приговора.

— Условие следующее — вы приглашаете меня на банкет.

Сёко неплохо изучила характер Т. и догадывалась, что та не представляет себе бракосочетания без пышного торжества. Удар пришелся точно в цель, и по щекам Т. палились уже не фальшивые, а самые настоящие слезы отчаяния.

В день, когда новоиспеченные жених и невеста ходили по отделам и объявляли о помолвке и предстоящей свадьбе, коллеги встречали их сурово: приятельницы Сёко успели разнести по офису весть о том, что Н. и Сёко порвали, так как Н. изменил ей с Т. и теперь Т. ждет от него ребенка.

Сёко оставалось лишь делать скорбное лицо и продолжать безукоризненно выполнять рабочие обязанности. Ее триумф был неоспоримым, а позиции жениха и невесты в коллективе пошатнулись, да и симпатии руководства всецело достались Сёко.

«Она приклеилась ко мне, будто акулья прилипала, и в итоге увела моего парня, которого я собиралась взять в мужья, а этот болван проглотил наживку вместе с крючком. Но пусть не надеются, что смогут жить долго и счастливо в любви и согласии», — злорадствовала Сёко.

Церемония, по словам жениха и невесты, ожидалась скромная, исключительно для родных и ближайшего круга друзей. Сёко рассказали, что один из начальников отпустил в адрес Н. колкость:

— Я с нетерпением ждал этот матч, но, учитывая смену игроков, радуюсь, что не успел забронировать билет.

День бракосочетания настал.

На банкет пригласили не особенно много народа, зато происходил он в престижном ресторане. Условие, поставленное Сёко, Н. и Т. честно выполнили.

Белое платье Сёко, настолько простое, что его можно было назвать минималистическим свадебным, создавало неразбериху и было как бельмо на глазу.

Среди немногочисленных гостей Сёко не встретила никого знакомого. Само собой, у них с Н. имелись общие друзья, но тех на праздник не позвали. Помимо родни, со стороны жениха присутствовали какие-то приятели со школьной скамьи — Сёко видела их впервые и невольно посочувствовала бедолагам за то, что тем пришлось наспех выбирать подарки и перекраивать свой график ради церемонии, главные участники которой были им все равно что чужие.

Более того, гости невесты тоже казались скорее случайными прохожими, нежели друзьями семьи. Сёко попала с ними за один стол и, прислушиваясь к их беседе, отметила: «Ага, то есть Т. уже в студенчестве вела себя как прилипала. Что ж, это многое объясняет…»

— Шикарное на вас платье, — обратилась к ней соседка по столу.

Сёко лучезарно улыбнулась:

— Учитывая, что невеста увела у меня жениха и залетела от него, я вправе отомстить ей хотя бы вот так, вы не находите?

— Ого!

— Да вы что?

— В самом деле?

— Ха-ха, пожалуй!

Слушая возбужденные возгласы, Сёко ликовала: ни одна из этих дам не считала Т. подругой.

Никогда еще Сёко так не радовалась, что одарена природной красотой, как в ту минуту, когда молодожены вошли в зал и принялись расхаживать от стола к столу, принимая поздравления.

Невзирая на макияж от свадебного стилиста, по сравнению с Сёко Т. выглядела блекло. А уж выбери Сёко платье понаряднее, контраст получился бы убийственным.

Лицо Т. перекосило от гнева. Она тотчас подняла глаза на мужа, выясняя, куда он смотрит.

Куда же еще…

Н. смотрел на Сёко и только на Сёко. На ту, которая была бы его женой, не попадись он на уловку проныры, чьим мужем сегодня стал.

— Желаю семейного счастья, — с поклоном проговорила Сёко.

— Поздравля-я-яем! — многозначительно подхватил женский хор.

Фотограф уже приготовился запечатлеть молодоженов с гостями, но Т. заверещала:

— С этим столиком не нужно! Пожалуйста, не фотографируйте!

— Что? Неслыханно! Чем мы провинились? Вы же сами нас пригласили! — загалдели соседки Сёко. Та с трудом сдержала улыбку, ломая голову над причиной подобного единения: «Они не в курсе, что такое тактичность? Или сочувствуют мне и пытаются поддержать?»

В любом случае их поведение было Сёко только на руку, ведь и она не являлась образчиком хороших манер, раз пришла на банкет, полная решимости проучить Н. и Т. и нисколько не стеснялась своего поступка и его возможных последствий.

Распорядитель рассказал, что именно здесь, в отеле «Такарадзука», когда-то состоялось бракосочетание родителей Т. Кому-то, наверное, эта история показалась трогательной и символичной, однако Сёко лишь потерла руки: «Ничего-ничего, голубки, вы у меня и так не забудете, где и в какой задушевной атмосфере прошла ваша свадебка».

Свет приглушили, на экран вывели слайд-шоу. К Сёко подошла администратор с черной шалью в руках и негромко произнесла: