По-моему, вернуть транзистор Лали — тоже дело чести.

Я стал осматривать велосипед.

Что за машина! После такой отчаянной встряски осталась целёхонькой, без единой царапины, даже руль выпрямлять не надо. Только здорово запылилась. Я вынул из сумки тряпку, протёр все части, и Моржи, мой верный друг, тоже лизнула его раз-другой, чтобы было побольше блеска. Велосипед заблестел как новенький.

Ну, Моржи, забирайся в корзину, попробуем разыскать грузовик с номером БК-26-58.

Вперёд!

НОВЫЕ ОСЛОЖНЕНИЯ

Куда же поехал грузовик?

Наверняка в соседний город. Значит, и мне надо туда.

Я посмотрел на дорожный указатель — до города семнадцать километров. Ну что ж, до сумерек можно управиться.

Я ехал не очень быстро, потому что путь был немалый и силы надо было беречь.

Едем, едем. Моржи спокойно подрёмывает в корзинке. Проехали уже четыре деревни. Вдруг Моржи забеспокоилась, начала ёрзать. А на Моржин инстинкт положиться можно. Тогда я затормозил и высадил её на землю. Моржи сразу принялась рыскать, принюхиваться; чуть-чуть постояла, подумала, потом бросилась к обочине дороги, остановилась, повернула голову ко мне и тявкнула. Мы стояли на вершине холма, и склон был довольно крутой. Я глянул вниз — там стоял грузовик БК-26-58.

Как Моржи удалось разыскать его, непонятно. По запаху машину не выследишь, потому что запах у всех машин одинаковый. Так, по крайней мере, нам, людям, кажется. А Моржи, наверно, думает иначе. Может быть, даже иронически усмехается: «Какая наивность! Разве можно сравнить мой тонкий нос со здоровенным нюхателем хозяина…»

Но как бы там ни было, грузовик стоял, под ним был расстелен брезент, а на брезенте лежал шофёр!

Ага, у него заглох мотор. Теперь он с ним повозится… Очень хорошо, так ему и надо, пусть не увозит чужие транзисторы!

Ладно, Моржи, не так уж всё плохо. Как-нибудь справимся.

Ну, давай — теперь или никогда!

Я медленно подъехал к машине и самым вежливым голосом говорю:

— Дядя, а дядя! Пожалуйста! Будьте добры, наш транзистор…

Молчание.

— Дядь, а дядь! Транзистор…

Тут шофёр как вскочил, как пошёл ругаться и гаечным ключом размахивать — прямо жуть.

— Транзистор захотел? — заорал он потом, когда обругал меня всякими словами. — А больше ты ничего не хочешь? Скажи спасибо, что остался цел, а то бы попал под колёса, а мне отвечать за тебя…

— Дядя, а вы не злитесь. Я вам сейчас расскажу, как всё было, и про транзистор…

Я и сам понимал: дорога не место для драки. Но он же не знает, как было дело.

Шофёр повернул ко мне лицо и несколько секунд помолчал. Я уже подумал, что он смягчился и ждёт, когда я начну свой рассказ. Я приготовился, а он вдруг опять завёлся, да как закричит:

— Ты мне тут сказками голову не морочь! Тоже сказочник выискался. Про транзистор, про Красную Шапочку… Отвали, а то стукну ключом, тогда не обрадуешься…

Кричит, орёт, а сам глаз с колеса не сводит. И тут я увидел: в шине прокол, колесо спустило. Так вот почему он опять вскипел.

Выходит, надо человеку помочь. Мысль у меня лихорадочно заработала, и вмиг родилась блестящая идея.

Когда я купил велосипед, папа подарил мне специальную резиновую мастику, которая моментально склеивает и никакой просушки не требует. Наложил заплату — и накачивай колесо сколько хочешь. Папа так и сказал, а он-то знает, что говорит. Я склеил для пробы два кусочка резины — всё было так, как он сказал. Я даже пожалел, что велосипед совсем новый и нельзя воспользоваться прекрасным клеем.

Тюбик с мастикой лежал у меня в велосипедной сумке. Сейчас я об этом тюбике вспомнил.

— Дядя, снимите, пожалуйста, колесо. Пока вы будете чинить мотор, я дырку заклею.

Моржи, услышав моё предложение, удовлетворённо заскулила. А шофёр поскрёб в затылке и уже совсем беззлобно сказал:

— Отвяжись, малый. Нет у меня с собой клея. В гараже утром оставил.

— А мне вашего и не надо. У меня свой есть. Не клей, а чудо. В одну секунду свяжет…

Шофёр повертел в руках тюбик, выдавил каплю на палец, два пальца сжал, а разжать… После этого он даже повеселел, поднял машину, снял колесо и молча положил передо мной.

Заклеил я ему прокол — пустяковое было дело! — потом помог накачать колесо. Пока мы вдвоём работали, я выложил ему всё: про Лали, про наш союз, про транзистор и про погоню. А он совсем успокоился, подобрел.

Пока мы вдвоём работали, я выложил ему всё…

— Ну и чуднó у тебя получается, — говорит он. — Что ни вещь, то чудо. Чудо-транзистор, чудо-клей… А уж эта крохотная помесь, само собой, тоже чудо…

Я не обиделся. Пусть насмехается. Не хотелось мне тратить время на доказательства, что Моржи действительно собака необыкновенная. Я только ждал, когда он отдаст транзистор…

Наконец я перекинул ремешок с транзистором через плечо, вскочил в седло и что есть сил стал крутить педали моего чудо-велосипеда. Я уже на целый час опоздал домой.

ПОБЕДНЫЙ МАРШ

На следующий день в восемь утра у нас был назначен военный совет. Сбор на лесной лужайке. Но я проспал. Вскочил, взглянул на часы — четверть девятого. Вышел во двор — Моржи спит. Пришлось её разбудить.

Мы наспех позавтракали, вскочили на велосипед и понеслись на совет. Настроение у нас было отличное.

А когда приехали в лес, стало ещё радостней. В лесу было очень здорово! Светло, спокойно и ясно. Пели птицы, весело повизгивала Моржи, шуршала под колёсами опавшая хвоя.

Ребята уже собрались и ждали нас. Но мы не поехали прямо к ним. Я спрятал велосипед в кустах, сделал знак Моржи молчать, и мы с ней тихо подкрались к краю лужайки. Транзистор я повесил на ветку, а сам стал за деревом. Слушаю и смотрю.

Все сидят скучные. Потом Лали говорит таким грустным, унылым голосом:

— Ребята, пропал мой транзистор. Видите, Пишта Хиди даже не пришёл на военный совет. Потому что он тоже не верит…

Тут я включил транзистор.

«Слушайте отрывки из опер…» — сказал диктор из Будапешта. А Лали как встрепенётся.

— Ребята, это мой транзистор! Я его по звуку всегда узнáю! — крикнул он и бросился к кустам, где стояли мы с Моржи.

Все ребята вскочили и побежали за ним.

Раздвинули кусты…

— Ура! Ура! Мой транзистор! — заорал Лали Дока.

— Качать Пишту! — рявкнул большой Адам.

— Качать спецотряд! — завопил Шани Сас.

Мы с Моржи стоим и помалкиваем.

А по радио передают зажигательную песню из «Ласло Хуньяди».

Она звучит в лесу как марш, победный марш друзей ХВС.

«ВЕСНА ЕЩЁ В ЦВЕТУ…»

Кто знает стихи Шандора Петёфи «В конце сентября»?

В школе мы их ещё не учили, но я сто раз читал их в старом, потрёпанном томике, который принадлежал когда-то дедушке.

Мы с Моржи катили на велосипеде на собрание союза ХВС, и эти стихи почему-то всё время всплывали в памяти. Наверно, потому, что в воздухе пахло осенью, хотя август ещё не кончился.

Но лето кончилось.

Солнце светило жарко, но оно было уже не жёлтое, а белёсое. И река стала темнее и плещется как-то ласковее и мягче. И небо уже по-осеннему синее. А цветы ещё цветут по-летнему. В скверике перед вокзалом пылают красные гладиолусы, и лепестки их похожи на гребешок петуха Пишты, когда его дразнят, а он злится. На берегу ручья сверкают лиловые акониты, цветы которых покрывают стебель, как прекрасное бархатное платье… Тополя зеленеют таким свежим цветом, как будто листья на них только что распустились… А у меня в ушах звенит строка: «Весна ещё в цвету…»

Такое настроение бывает только в конце лета. Два дня назад, когда я гнался за тем парнем, а потом за грузовиком, было ещё настоящее лето…