Колдунов на озвученные измышления меня послал. Незамысловато. В пеший эротический поход. И кулак показал.
Потом, видимо, осознав, что я и его любимая небесная гвардия постоянные антагонисты в процессах принятия решений, посоветовал от американца держаться подальше. Особенно когда на контакт полезем. И вообще от всех подальше. Но это уже притянув к себе и свистящим шёпотом…
В итоге Пол снимал то, что предписано кучей инструкций, и вроде бы не делал ничего сверх. Идеальный американский оператор…
Соколова. Мария Владимировна. Наша, русская. Биофизик. Доктор наук. Её интересовали пределы, в которых тело контактёра ещё остаётся человеческим телом.
Холодна как арктическая зима. Особенно с Коулом и Колдуновым. А вот я ей почему-то понравился. Только Галина Сергеевна её сразу до полного неприятия невзлюбила…
Ну и Ли Вэнь — работал с полем так, будто это интерфейс его родного ноута, а не среда в которой мы потеряли десятки людей. Маленький, шустрый. С энерджайзером в одном месте. Капля ртути. Или как Хардинг тоже продукция. Например, «гения Чжи»…
Колдунов на «роботов» посмеялся. Но Айка с уверенностью оружейного эксперта нам с Галкой на следующую ночь заявила, что генерал поменял штатный Макаров на специальный пистолет Сердюкова. Под бронебойный патрон 9×21. Она уверена, она зуб даёт…
Я оставался отдельной единицей, самостоятельным юнитом, который был обязан фиксировать, где в этих чёртовых полях появится хоть что-то похожее на логику разума. И единственный из них, как заявила хмурая Галя, хоть немного похожий на человека…
А потом, как по заказу, и код у нас «выстрелил»! «Отмычка» сработала. Месопотамская призма взяла и дала отклик. Шестнадцать тысяч триста восемьдесят четыре комбинации. И одна счастливая наконец-то дала результат!
Да, знаю, что не одна. Это уже вы, уже много позже, доказали, что комбинаций на призме могло быть много больше. Только, вот, нам-то тогда откуда знать это было! Да и просто зачем, зачем Древние всё это наворотили, кто бы нам тогда это объяснил…
А в тот день всё шло как обычно. Ничего не предвещало очередного аврала. Смертника подвели к испытательной зоне. Завели в нулевой эшелон.
Шаг дальше — и можно разлететься облаком кровавых протонов. Шаг ближе — и призма всё ещё обычный глиняный исторический артефакт. Крутить невозможно…
Не знаю чем их, зэков этих, там обкалывали. Или просто уже сломали. Все таки ждать десяток дней своей «лотереи» на тот свет удовольствие не для слабых духом. Но он зашёл, взял призму, шагнул — и даже не дрогнул!
Подошёл. Натянул цепь. Встал. Повернул грань призмы. Вот кто истинная продукция Boston Dynamics!
Нет, как ожидалось, поле Каплана не исчезло. Наоборот, оно даже уплотнилось ещё и рябь дало. Однако напротив заключённого сформировался шестигранный проём.
Окно. Шлюз. Портал. Портал на портальную площадку древнего тургоякского мегалита…
А потом в проход нырнула тройка бойцов. Как цедил Колдунов: «слава вместе, но и расходы делить на троих». И каждый раз выписывал нашему в дежурной тройке похоронку. Заранее. А по концу смены рвал…
— Проход стабилен, — Отчитался кто-то из группы общего контроля, когда боевая тройка вынырнула обратно из «окна». — Параметры в пределах нормы.
— Ночью никто не пойдет! Находились уже, — отрезал тогда Колдунов.
Коул только плечами пожал. Технику подогнать и засветить площадку конечно можно, но… Но и резон в словах Колдунова присутствовал. Наспешились уже.
Чжан Гоцян ничего не сказал. Его согласие зафиксировали простым молчанием.
А смертник остался жив. Стоял у границы, смотрел внутрь этого шестигранного «окна» пока за цепь, прикованную к железному ошейнику, назад не оттащили принудительно.
«Окно» погасло…
Не знаю как все, а я в ту ночь уснуть смог только к двум часам. И то, когда всё надоело Галине Сергеевне. И она всем седативное принудительно выдала.
Утром протокол повторился. Несмотря на нетерпение и естественное возбуждение. За исключением только зека.
На повторе протокола опять Колдунов настоял. Уже под недоумённые взгляды почти всего штаба. Не пустил первыми команду «One II».
Опять боевая тройка вышла к проёму. Первая. Вместо зека выдвинулась тройка техников. Все — под полным биометрическим контролем.
А потом в нулевом эшелоне случилось совсем непредвиденное. Как и предписывал протокол на основе вчерашних данных, техники призму попытались крутнуть.
Поле даже не мигнуло! А растерявшийся техник от китайцев глазам не поверил — рукою решил проверить. Ну и осел после этого кровавой взвесью на своих товарищах.
Сирена завыла с большим опозданием. И едва не вызвала судорожное нажатие вздрогнувшим Коулом кнопки нанесения артиллерийского удара.
Мы, учёные, тогда опять погрязли в совещаниях, мозговых штурмах и новых попытках найти причину. Почему мегалит отказался «скушать» вчерашний код доступа.
Уже минут через 30 стало понятно — дело не в мегалите, дело в призме. Призма оставалась мертвой. Хотя и позволяла крутить грани.
А ещё через час даже до самых тупых дошло, что с призмой что-то не то. Ну или точнее призма не та.
Колдунова тогда отстранили. За то, что настоял отложить до утра. Только к вечеру снова, не объясняя, вернули.
Ну и спецслужб тогда набежало. Тьма.
Рыли.
Да. За ночь настоящую призму смогли подменить. На очень качественную механическую подделку.
А ещё, насколько смогла разведать Айка, хранилище не вскрывали. Следов не нашли. Логи оставались чистыми. На камерах — штатная картинка. Смена охраны происходила штатно — через три часа.
А потом биохимики нашли следы очень тонкого медикаментозного воздействия на службу охраны. И признаки направленного внушения на ночную их смену…
Что дальше было с призмой и охраной я не знаю. Не довели. Только к вечеру миасская лотерея началась вновь…
А в мировой прессе тем временем набирала обороты травля «русского монстра». Мою фамилию склоняли с каждой новой попыткой активации мегалитов, с каждой массовой смертью заключённых.
Под давлением прессы и общественного мнения люди даже в нашем проекте ко мне стали относиться настороженно. Коллеги, с которыми мы ещё вчера обсуждали модели поведения 3I/ATLASа, сегодня отказывались даже общаться.
Лишь немногие сохранили человеческое лицо. Колдунов просто хлопнул по плечу и заявил: «держись»!
Мы же с Галиной и Айкой постепенно замыкались в себе. Наверное, спасало то, что мы оказались втроем. Втроём нам было легче.
Галчонок, несмотря на всю свою ревность, держалась удивительно стойко. Айка, словно чувствуя вину за нашу странную близость, старалась окружить своею заботой не только меня,но и Галю.
И постоянно приставала с вопросом про детишек…
* * *
Выводы мятого пластика
А вечером того сумасшедшего дня «чудовище», «пожиратель детей» и «русский монстр» в одном лице сидел один на берегу озера, смотрел как волны швыряют на берег, утаскивают и снова швыряют статую пластиковую бутылку. Вечный мусор, вечный след человеческой цивилизации, который ультрафиолет Солнца сожжёт за неполный десяток лет.
След человека XXI века
Сидел, осмысливал, что «подкинул» своим женщинам очередную проблему, новый хреновый «подарок». Смотрел на метания использованной и выброшенной человеком бутылки и думал — бытие определяет сознание.
Очевидная аксиома гениального Маркса. Четко определяет…
А сознание — те вещи, которыми мы себя окружаем. Вот Древние себя окружали поистине вечным камнем.
А мы?
Кошмаром экологов — пластиком, этим рваным пакетом переплавленной нефти, смятой бутылкой ПЭТ-загрязнений? Которые природа сотрёт без следа через сотню-другую лет?
