(10) Здесь надо кое-что сказать о «Великане Древобраде», ибо он выступил в клочок настоящего повествования в это время (и был помянут Гэндальфом Фродо в Ривенделле, с. 363: «Меня схватили в Фангорне, и я провёл много томительных дней пленником Великана Древобрада»). Существует единственный лист рукописи, что начался как письмо, датированное «27–29 июля 1939», но который мой отец покрыл с обеих сторон прекрасным узорным письмом (одна сторона листа воспроизведена здесь). Среди написанного на странице — слова «Июльские Летние Забавы» и строки из «Рассказа Мажордома» Чосера: ибо эти «Забавы» были чередой публичных увеселений, устроенных в Оксфорде, в ходе которых мой отец, одетый Чосером, читал этот Рассказ. Но страница главным образом занята текстом, на котором он впоследствии надписал карандашом «Древобрад».
Рождение Древобрада
Когда Фродо услышал голос, он поднял глаза, но ничего не мог разглядеть сквозь густые спутанные ветви. Вдруг он почувствовал дрожь в корявом стволе дерева, к которому прислонился, и, прежде чем он успел отскочить, его толкнуло — или пнуло — вперёд, на колени. Поднявшись, он поглядел на дерево, и, пока он глядел, оно шагнуло к нему. Он выкарабкался прочь, и глубокий рокочущий смешок сошёл вниз с верхушки дерева.
— Где ты, букашка? — сказал голос. — Коли не дашь мне знать, где ты, не вини меня, если наступлю на тебя. И, прошу, не щекочи мне ногу!
— Я не вижу никакой ноги, — сказал Фродо. — И где ты? — Ты, должно быть, слеп, — сказал голос. — Я здесь. — Кто ты? — Я Древобрад, — ответил голос. — Коли не слыхал обо мне прежде, надо бы, и в любом случае ты в моём саду.
— Я не вижу никакого сада, — сказал Фродо. — Ты знаешь, как выглядит сад? — У меня есть свой: в нём цветы и растения, и ограда вокруг него, но тут нет ничего такого. — О нет! Есть. Только ты прошёл сквозь ограду, не заметив её, и ты не видишь растений, потому что ты внизу, под ними, у самых их корней.
Лишь тогда, приглядевшись, Фродо увидел, что то, что он принял за гладкие стволы деревьев, было стеблями гигантских цветов, — а то, что он счёл стволом чудовищного дуба, на деле было толстой корявой ногой с корнеобразной ступнёй и многими ветвящимися пальцами.
Это первый образ Древобрада: кажущийся по своему духу пришедшим скорее из старого «Хоббита», чем из нового. Здесь же написаны шесть строк эльфийским тенгваром, что в транслитерации читаются:
Отрывок из «Властелина Колец», продолжения «Хоббита». Фродо встречает Великана Древобрада в Лесу Нельдорет, ища своих потерянных спутников: он обманут великаном, что притворяется дружелюбным, но на деле в союзе с Врагом.
Лес Нельдорет, образующий северную часть Дориата, появлялся в поздних «Анналах Белерианда» (V.126, 148); имя из старых легенд (как и имя Глорфинделя, см. с. 214) предстояло использовать заново.
Полугодом раньше, в письме от 2 февраля 1939-го, мой отец сказал, что, «хотя дракона (пока) нет, будет Великан» («Письма», № 35, сноска к тексту). Если мой предложенный разбор хронологии верен (см. с. 309), «Великан Древобрад» уже появился, как пленитель Гэндальфа, в конце третьей фазы (с. 363).
(11) Остаётся привести в этой главе ещё один текст (сохранившийся в двух версиях); это история Перегрина Боффина (см. §§2, 3 выше). Одна форма его находится как часть довольно черново написанной двухстраничной рукописи, что начинается как новый текст «Долгожданного угощения»: очень близко родственный шестой версии, или версии третьей фазы, той главы, но определённо следующий за ней. Привожу его с места «В девяносто он казался во многом таким же, как всегда» (FR, с. 29).
В девяносто девять его начали звать хорошо сохранившимся, хотя «неизменившимся» было бы ближе к делу. Иные говаривали, что это уж чересчур — это сочетание, по-видимому, вечной молодости с, по-видимому, неисчерпаемым богатством.
— За это придётся заплатить, — говорили они. — Это неестественно, и выйдет из того беда!
Но беды ещё не вышло, и господин Бэггинс был чрезвычайно щедр со своими деньгами, так что большинство (и особенно беднейшие и менее важные хоббиты) прощали ему его чудачества. В каком-то смысле жители Хоббитона (втайне) скорее гордились им: богатство, что он привёз из своих странствий, сделалось местной легендой, и широко верили, что бы ни говорили старики, что бо́льшая часть Холма полна туннелей, набитых сокровищами.
— Он, может, и чудаковат, но вреда не чинит, — говорила молодёжь. Но не все его более важные родичи соглашались. Они подозрительно относились к его влиянию на их детей, и особенно к тому, что их сыновья встречали Гэндальфа у него в доме. Их подозрения сильно возросли из-за злополучного дела Перегрина Боффина.
Перегрин был внуком второй сестры матери Бильбо, Доннамиры Тук. Он был сущим младенцем, пяти лет, когда Бильбо вернулся из своего путешествия, но вырос он темноволосым и (для хоббита) долговязым пареньком, куда больше Туком, чем Боффином. Он вечно бегал в Хоббитон, ибо его отец, Паладин Боффин, жил в Нортопе, всего в миле-двух за Холмом. Когда Перегрин начал толковать о горах и гномах, о лесах и волках, Паладин встревожился и в конце концов запретил сыну подходить к Бэг-Энду и затворил дверь перед Бильбо.
Бильбо принял это близко к сердцу, ибо был чрезвычайно привязан к Перегрину, но ничего не сделал, чтобы поощрить его навещать Бэг-Энд тайком. Тогда Перегрин убежал из дома и был найден бродящим полуголодным на пустошах Северной Чети. Наконец, на следующий день после своего совершеннолетия (весной восьмидесятого года Бильбо)[9] он исчез, и его так и не нашли, несмотря на поиски по всему Ширу.
В прежние времена за случайные прискорбные происшествия такого рода всегда винили Гэндальфа, но теперь большая доля вины досталась Бильбо, и после исчезновения Перегрина большинство его младших родичей держали от него подальше. Хотя на деле Бильбо был, вероятно, больше встревожен утратой Перегрина, чем все Боффины, вместе взятые.
Однако у него были другие юные друзья, которых по той или иной причине от него не держали. Его любимцем вскоре стал Фродо Бэггинс, внук Мирабеллы, третьей из замечательных дочерей Старого Тука, и сын Дрого (одного из троюродных братьев Бильбо). Как раз около времени исчезновения Перегрина Фродо остался сиротой, ещё дитятей двенадцати лет, и потому у него не было тревожных родителей, что держали бы его подальше от дурной компании. Он жил со своим дядей Рори Брендибаком и сотней с лишком родичей матери в Великой Норе Баклбери: Брендихолле.
Здесь это новое начало кончается. Немного более короткая версия находится как вставка к самой рукописи версии третьей фазы: есть некоторые различия в словах, но никаких по существу. О Бильбо здесь сказано, что он отвёл провинившегося обратно в Нортоп и извинился перед Паладином Боффином, когда Перегрин «прокрался к нему тайком», и Бильбо «решительно отрицал, что имеет какое-либо отношение к этим событиям».
Деревня Нортоп позднее стала Овер-Хиллом и была так исправлена во втором из этих текстов.[10] — Паладин уже закреплён как имя отца Перегрина: эти Боффины — как имена — суть исток Паладина и Перегрина Туков в LR. Доннамира Тук, вторая из дочерей Старого Тука, появляется в родовом древе Туков, данном на с. 317, где она жена Хьюго Боффина (как в LR, но там без записанного потомства): их сыном был Яго Боффин, а его сыном — Фоско, двоюродный дядя Бильбо, которому было 54 ко времени Угощения. В версии «Древней истории» третьей фазы (с. 319) Джо Баттон, что видел «Древолюдей» за Северными Болотами, как сказано, работал у Фоско Боффина из Нортопа, и это, по-видимому, то же лицо, что и Фоско Боффин из родового древа, внук Доннамиры. В этом случае Перегрин Боффин (Топотун) — которому было 64 ко времени Угощения (см. примеч. 9), хотя, конечно, он к тому времени давно исчез из Шира, — ступил в родословное место Фоско, а его отец Паладин — в место Яго. Но лишь в родословное место: Боффин из Нортопа, у которого работал Джо Баттон, очевидно, не имеет ничего общего с отступником Перегрином.
