Но всадники остановились, и один спешился, подошёл и ударил в дверь. — Чего вам надо? — окликнул Гарри изнутри.

— Нам нужны вести! — прошипел холодный голос сквозь замочную скважину.

— О чём? — ответил он, трясясь от страха.

— Вести о четырёх хоббитах,^[14] едущих на пони из Шира. Они проезжали?

Гарри пожалел, что нет, ибо это, может, удовлетворило бы этих всадников, сумей он сказать «да». В холодном голосе были угроза и настойчивость, но он не посмел рискнуть «да», что было бы неправдой. — Нет, сударь! — сказал он дрожащим голосом. — Не было хоббитов на пони через Бри, и вряд ли будут. Но был хоббит, что ехал позади старика на белом коне, прошлой ночью. Они отправились в «Пони».

— Знаешь ли ты их имена? — сказал голос.

— Старик был Гэндальф, — сказал Гарри.

Шип прошёл сквозь скважину, и Гарри отшатнулся, чувствуя, будто нечто ледяное коснулось его. — Прими нашу благодарность, — сказал голос. — Ты будешь высматривать четырёх хоббитов, коли всё ещё желаешь нам угодить. Мы вернёмся.

Гарри услышал, как звук копыт удаляется к деревне. Он украдкой отпер дверь, затем выполз и вгляделся вверх по дороге. Было слишком туманно и уже слишком темно, чтобы много разглядеть. Но он услышал, как копыта остановились у поворота Дороги близ трактира. Он подождал немного, а затем тихо затворил и запер ворота. Он как раз возвращался к дому, когда в туманном воздухе снова услышал звук копыт, что поднялся у трактира и замер за углом и вниз по Дороге к востоку. Становилось очень холодно, подумал он. Он поёжился и поспешил в дом, заложив дверь засовами.

Следующее утро, четверг, было снова ясное, с тёплым солнцем и ветром, поворачивающим к Югу. К вечеру дюжина гномов вышла с Востока в Бри с тяжёлыми котомками на спинах. Они были угрюмы и мало с кем перемолвились словом. Но ни один путник не прошёл через западные ворота за весь день. Пала ночь, и Гарри затворил ворота, но всё ходил к своей двери. Он боялся угрозы в холодном голосе, упусти он каких-нибудь чудных хоббитов.

Было темно, и белые звёзды сияли, когда Фродо и его спутники подошли наконец к перекрестью Зелёного Тракта и приблизились к деревне. Они обнаружили, что её окружает глубокий ров с изгородью и оградой по внутреннюю сторону. Над ним и сквозь него пролегала Дорога, но теперь она была заперта большими воротами. Они увидели дом по ту сторону и человека, сидящего у двери. Он вскочил, принёс фонарь и поглядел поверх ворот вниз на них в удивлении.

— Чего вам надо и откуда вы? — спросил он угрюмо.

— Мы держим к здешнему трактиру, — ответил Фродо. — Мы странствуем на восток и дальше нынче ночью идти не можем.

— Хоббиты! Четыре хоббита! И более того, из Шира, судя по говору, — сказал привратник тихо и почти как бы про себя. Он мрачно вгляделся в них мгновение, а затем медленно отворил ворота и пропустил их.

— Не часто видим мы ширский народ, едущий по Дороге ночью, — продолжал он, когда они остановились на миг у его двери. — Простите, что дивлюсь, какое дело уводит вас на восток от Бри.

— Прощаю, — сказал Фродо, — хотя нам это не кажется таким уж дивным. Но это, кажется, не лучшее место толковать о нашем деле.

— Ну что ж, дело ваше — это ваше дело, без сомнения, — сказал привратник. — Но, может, вы найдёте, что есть и другой народ, кроме старого Гарри у ворот, что станет задавать вопросы. Не ждёте ли вы встретить здесь каких друзей?

— Что вы хотите сказать? — спросил Фродо в удивлении. — С чего бы нам?

— А отчего нет? Много народу встречается в Бри даже в эти дни. Коли двинетесь к «Пони», может, найдёте, что вы не единственные гости.

Фродо пожелал ему доброй ночи и не дал дальнейшего ответа, хотя и видел в свете фонаря, что человек всё ещё оглядывает их с любопытством. Он был рад услышать, как ворота лязгнули позади них, когда они поехали вперёд. Он гадал, что человек разумел под «встречей друзей». Не справлялся ли кто о вестях о четырёх хоббитах? Гэндальф, быть может? Он мог пройти, пока они мешкали в Лесу и на Курганах. Но Чёрный Всадник был вероятнее. Было нечто во взгляде и тоне привратника, что наполнило его подозрением.

Гарри поглядел им вслед мгновение, а затем пошёл к своей двери. — Нед! — позвал он. — У меня дело наверху, в «Пони», и оно может задержать меня надолго. Будь на воротах, пока я не вернусь.

С этого места «красная версия» отличается от первого текста лишь тем, что рассказ Баттербура о визите Гэндальфа, конечно, очень сильно сокращён против формы, данной на с. 338–339.

Глава 21. ТРЕТЬЯ ФАЗА (3): К ЗАВЕРТИ И РИВЕНДЕЛЛУ

Следующая глава, занумерованная X и с заголовком «Дикими путями к Заверти», принадлежит к основной форме «Под вывеской „Гарцующего Пони“» и непрерывна с нею, но она начинается с почти точного повтора конца той главы, от «Фродо не ответил» до «„Прочтите!“ — сказал Топотун» (с. 343). Затем следует:

Фродо внимательно оглядел печать, прежде чем сломать её. Она, несомненно, казалась Гэндальфовой, как и почерк, и руническое Г. Внутри было следующее послание. Фродо прочёл его и затем повторил вслух для Фолко и Сэма.

«„Гарцующий Пони“, среда, 28 сент. Дорогой Ф.! Где тебя только носит? Надеюсь, не всё ещё в Лесу! Не мог не запоздать, но объяснения подождут. Если ты вообще получишь это письмо, я буду впереди тебя. Спеши и нигде не останавливайся! Дела хуже, чем я думал, и погоня близка. Остерегайся всадников в чёрном и избегай их. Они опасны: твои худшие враги. Не пользуйся Им снова, ни в коем случае. Не двигайся в темноте. Постарайся меня нагнать. Не смею здесь ждать, но остановлюсь в месте, известном подателю, и буду высматривать тебя там. Передаю это следопыту по имени Топотун: смуглому, довольно сухощавому хоббиту, носит деревянные башмаки. Он мой старый друг и многое знает. Можешь ему довериться. Он проведёт тебя к условленному месту дикими краями. NB. Одо Бэггинс со мной. Спеши! Твой Г.»

Фродо поглядел на размашистый почерк: он казался столь же явно подлинным, как и печать. — Помечено средой и из этого дома, — сказал он. — Как оно к тебе попало?

— Я встретил Гэндальфа по уговору близ Аркета, — ответил Топотун. — Он покинул Бри не Дорогой, а пошёл боковым просёлком и обогнул холм с другой стороны.

— Что ж, Топотун, — сказал Фродо после паузы, — было бы куда проще и сберегло бы много времени и разговоров, предъяви ты это письмо сразу. Зачем ты сочинил всю ту байку о подслушивании?

— Я её не сочинял, — рассмеялся Топотун. — Я порядком напугал старого Гэндальфа, когда вынырнул из-за изгороди. Но он был очень рад, увидев, кто я. Он сказал, что это первая удача за долгое время. Тогда-то мы и уговорились, что я буду ждать здесь на случай, если вы окажетесь позади, пока он поспешит вперёд и попытается увлечь Всадников за собою. Я знаю всё о ваших бедах — включая Кольцо, скажу я.

— Тогда мне нечего больше сказать, — сказал Фродо, — кроме того, что я рад, что мы тебя нашли. Прости, если я был без нужды подозрителен.

Разговор идёт во многом как в первоначальной истории (с. 155), вплоть до «оседания» Фолко (Одо) под мнением о нём Топотуна.^[1] Затем следует:

— Мы все погибнем, крепкие или нет, если не случится странной удачи, насколько я вижу, — сказал Фродо. — Не возьму в толк, отчего ты хочешь впутаться в наши беды, Топотун.

— Одна причина в том, что Гэндальф просил меня помочь вам, — ответил он тихо.

— Что же ты посоветуешь? — спросил Фродо. — Не вполне понимаю это письмо: «нигде не останавливайся», говорит оно, и всё же «не двигайся в темноте». Безопасно ли оставаться здесь до утра? — Фродо поглядел на уютный огонь и мягкий свет свечей в комнате и вздохнул.

— Нет, вероятно, небезопасно — но куда опаснее было бы тронуться ночью. Так что придётся ждать дневного света и надеяться на лучшее. Но лучше бы нам выйти рано — до Заверти путь неблизкий.

— Заверти? — сказал Фолко. — Где это и что это?

— Условленное место, помянутое в письме, — ответил Топотун. — Это холм, как раз к северу от Дороги, где-то на полпути отсюда до Ривенделла.^[2] С него открывается очень широкий вид во все стороны. Но вы тронетесь почти на два дня позади Гэндальфа, и придётся идти быстро, иначе не застанете его там.