чрез лес и горы, в даль холмов.
The hunt is up! Across the land
The Shadow stretches forth its hand.
We must away ere break of day
To where the Towers of Darkness stand.
Погоня поднялась! Страна
под Тенью, длань её черна.
Нам в путь пора, ещё до дня,
туда, где Башен Тьмы стена.
With foes behind and foes ahead,
Beneath the sky shall be our bed,
Until at last the Ring is cast
In Fire beneath the Mountain Red.
Враги и спереди, и вслед,
под небом будет наш ночлег,
пока Кольцо не канет в Жар
в Огонь под Красною Горой.
We must away, we must away,
We ride before the break of day.
Нам в путь пора, нам в путь пора,
мы скачем прежде, чем рассвет.
В отвергнутой версии его ответа на вопрос Бинго, безопасно ли будет переждать один день в Крикхоллоу ради Гэндальфа (FR, с. 117), — отрывке, переписанном несколько раз, — Мерри поминает привратников, которые передадут весть «моему отцу, Хозяину Усадьбы». Отцом Мерри был Карадок Брендибак (Сарадок «Златосып» в LR); см. с. 251 и примеч. 4.
Когда Бинго поднимает вопрос о том, чтобы идти Старым Лесом, именно Одо, преисполненный ужаса от этой мысли, высказывает возражения, отданные в FR Толстику Болджеру (что остаётся позади).
Конец главы отличается от того, что в FR, и относится скорее к первоначальной версии (с. 104). (Мерри, кстати, не поминает, что Бинго когда-либо бывал в Лесу.)
— …Я часто там бывал — только днём, конечно, когда деревья довольно тихи и сонны. И всё же у меня есть кое-какое знание о нём, и я попытаюсь вас провести.
Одо не был убеждён и явно куда меньше страшился встретить отряд Всадников на открытой дороге, чем отважиться в сомнительный Лес. Даже Фродо был против этого плана.
— Мне претит эта мысль, — сказал Одо. — Я скорее рискнул бы с преследователями на Дороге, где есть надежда встретить и обыкновенных честных путников. Я не люблю лесов, и истории про Старый Лес всегда меня ужасали. Уверен, Чёрные Всадники будут чувствовать себя в том мрачном месте куда привольнее нашего. — Даже Фродо на этот раз принял сторону Одо.
— Но мы, верно, выберемся из него снова прежде, чем они вообще проведают или угадают, что мы туда вошли, — сказал Бинго. — В любом случае, коли хотите идти со мной, незачем пугаться первой же опасности: впереди вас почти наверняка ждёт куда худшее, чем Старый Лес. Идёте ли вы за капитаном Бинго или остаётесь дома?
— Мы идём за капитаном Бинго, — сказали они разом.
— Ну, значит, решено! — сказал Мерри. — Теперь надо прибраться и довершить упаковку. А потом спать. Я подниму вас всех задолго до рассвета.
Когда он наконец улёгся, Бинго какое-то время не мог уснуть. Ноги у него ныли. Он был рад, что утром поедет верхом. Наконец он впал в смутный сон: в нём он будто глядел из окна на тёмное море спутанных деревьев. Внизу, среди корней, был звук чего-то ползущего и сопящего.
Более ранняя заметка на рукописи гласит: «Карандашные пометы = Одо остаётся». Эти пометы на деле ограничены только что приведённым разделом. «Даже Фродо на этот раз принял сторону Одо» взято в скобки и заменено дальнейшими словами Одо: «К тому же я твёрдо чувствую, что неправильно не подождать Гэндальфа». А после «„Мы идём за капитаном Бинго“, — сказали они разом» вставлено:
— Я пойду за капитаном Бинго, — сказали Мерри, и Фродо, и Сэм. Одо молчал. — Послушайте! — сказал он после паузы. — Не скрою, я боюсь Леса, но я к тому же думаю, что вам следует попытаться связаться с Гэндальфом. Я останусь здесь и буду отваживать любопытных. Когда Гэндальф придёт — а он наверняка придёт, — я расскажу ему, что вы сделали, и догоню вас вместе с ним, если он меня возьмёт. — Мерри и Фродо согласились, что это хороший план.
Это было бы важным развитием, хоть в конце концов и отвергнутым. Эти правки, впрочем, происходят из несколько более поздней стадии.
(ii) Старый Лес
Завершив «Раскрытый заговор», мой отец продолжил свою переработку в следующую главу, впоследствии названную «Старый Лес». В этом случае он не делал новой рукописи, а лишь внёс поправки в первоначальный текст (описанный на с. 112–114), который, как я сказал, достиг с лишь самыми малыми отличиями формы опубликованного повествования. Глава была в это время перенумерована, из IV в VI, показывая, что Глава V «Раскрытый заговор» была отделена от «Напрямик через грибные земли». Обширные поправки, сделанные красными чернилами к первоначальной рукописи, приближают текст ещё ближе в подробностях слога к тому, что в FR (но топографические отличия, отмеченные на с. 113–114, остаются). Роли в эпизоде со Старым Вязом изменены присутствием Сэма Скромби в отряде. Бинго и Одо всё ещё те двое, кого защемило в трещинах дерева, а Фродо Тук всё ещё тот, кого столкнули в реку, но если в первоначальной истории это Мармадук (то есть Мерри) сгонял пони и спасал Фродо Тука из воды, то теперь эту роль берёт Сэм (как в FR), а Мерри «лежал как колода».
(iii) Том Бомбадил
Рукопись главы о Томе Бомбадиле, номер которой изменён из V в VII, но всё ещё без заголовка, претерпела (с одним важным исключением) наименьшую правку на этой стадии (в неё и впрямь когда-либо вносилось мало изменений): едва ли больше, чем упоминание о том, что Сэм спит, вместе с Мерри, как колода, и изменение числа хоббитов с четырёх на пять. Точки различия, отмеченные на с. 120–123, почти все оставлены как были, но замечание Бомбадила о фермере Мэгготе («Мы родня, он и я…») было помечено крестиком, вероятно, в это время.
Единственное существенное сделанное изменение представляет большой интерес. На рукописи мой отец пометил «Вставить» перед отрывком о снах хоббитов в первую ночь в доме Тома Бомбадила, а что вставка относится к этой фазе, проясняется тем, что Крикхоллоу был пуст (то есть Одо ушёл с остальными в Старый Лес).
Пока они спали там, в доме Тома Бомбадила, тьма лежала на Бакленде. Туман блуждал по низинам. Дом в Крикхоллоу стоял безмолвный и одинокий: покинутый так скоро после того, как был приготовлен для нового хозяина.
Ворота в изгороди отворились, и вверх по тропе, тихо, но поспешно, прошёл седой человек, закутанный в большой плащ. Он остановился, глядя на тёмный дом. Он тихо постучал в дверь и подождал, а затем переходил от окна к окну и наконец исчез за углом дома. Снова настала тишина. Спустя долгое время в просёлке послышался звук копыт, быстро приближавшийся. Шли кони. У ворот они остановились, и затем стремительно вверх по тропе явились ещё три фигуры, в капюшонах, укутанные в чёрное, низко склонённые к земле. Одна пошла к двери, одна — к углам торца дома по обе стороны, и там они стояли безмолвно, как тени чёрных тисов, пока время медленно тянулось, а дом и деревья вокруг него, казалось, ждали, затаив дыхание.
